Мысли снова вернулись к вечеру, когда я позвонила отцу — к тому настойчивому телефонному звонку, что я услышала уже на пороге. Почему я была уверена в том, что это был Стас? Зачем он звонил? Я все еще помню его суровый взгляд и голос, полный гнева и боли, когда он рассказывал мне о том, что сделали мои родители, и справедливо упрекнул в том, что я лишила его дочери. Он все мне сказал, чего же снова хотел? Просто извиниться? Да, я помню, как он пытался увидеться со мной в больнице, я помню тот букет белоснежных роз, что он передал мне — точно таких же, как когда-то, когда мы были еще вместе. В тот день я так и не смогла к ним даже притронуться — мне казалось, что едва я коснусь их, во мне оборвется та единственная ниточка, что поддерживает меня в этом мире живых. Мне казалось, что внутри меня все умерло в день, когда погибла Анечка. Но, оказывается, я ошибалась — оставалась маленькая крупинка души, которая жила надеждой и любовью. Его любовью. Стасом. И эта крохотная частичка умерла после нашей встречи. Я стала безжизненной. Я теперь жила только одними воспоминаниями.
Декабрь. Снег за окном… Завтра уже Новый год. Как незаметно быстро пробежало время: я думала, что уеду на месяц-два, ну от силы три, а все растянулось на полгода. Поначалу было очень тяжело одной в совершенно чужом незнакомом городе, начинать какое-то дело… Но в поисках хореографа для младшей группы, я сама неожиданно стала вести занятия при местном дворце культуры у девочек лет шести-семи. Это такие маленькие куколки-принцессочки: я видела, как горят их глазки, когда у них что-то получается и после занятия они показывают это своим мамочкам. И как радуются их родительницы за успехи дочерей. И я смотрела на них и завидовала — белой завистью, с доброй улыбкой на лице. Ах, если бы моя малышка была сейчас со мной… И снова на глаза навернулись слезы.
А потом вспомнился далекий Новый 2006 год. И Стас. Я до сих пор вижу его во сне, вижу, как он обнимает меня, целует, ласкает… И у меня все замирает внутри от таких снов, мне кажется, что я чувствую на себе его прикосновения. Я вспоминаю, как он был нежен со мной в моменты близости: мне так и не довелось больше почувствовать на себе чьих-то прикосновений и ласк — Стас был у меня единственным. Может это и глупо хранить верность одному мужчине, зная, что никогда с ним не будешь, но в первое время я просто разрывалась между заботой о маленькой Анюте, учебой и работой, мне было просто некогда думать о каких-то отношениях с мужчиной. А сейчас я просто не хочу этих отношений. Я понимаю, что все еще люблю Стаса — безнадежно, мучительно и сильно. Я снова хочу тонуть в его объятиях, хочу попасться под гипноз его черных глаз, хочу чувствовать его губы на моем теле, хочу засыпать в его объятиях, хочу его…
Поддавшись внезапному порыву я схватила трубку и набирала номер Зариповых. И совершенно неожиданно для меня через пару гудков я услышала его голос.
— Алло. — Я почувствовала, как замерло мое сердце, и даже дыхание задержалось. Но я молчала. И даже не потому, что у меня пропал от простуды голос — я боялась. А потом снова услышала Стаса. — Алло, говорите.
Между нами воцарилось молчание. Я закусила губу и закрыла глаза. И тут же в мыслях появился его образ. Только бы не заплакать снова, только бы не выдать себя. Наше молчание затянулось. И я услышала дыхание Стаса — оно стало сбивчивым.
— Эля, — неуверенно и тихо проговорил он, — Эля, пожалуйста, не молчи. Я знаю, что это ты. Милая, не молчи, только не молчи…
Я судорожно вздохнула, и почувствовала, как по щекам потекли слезы. Зачем я позвонила? Кроме боли мне это ничего не даст. И положила трубку. Опять я чего-то боюсь. Опять не могу сделать шаг. Опять прячусь в свою раковину.
Может уже пора начать жить дальше. Через несколько недель у Насти с Олегом будет свадьба — из-за меня ребятам пришлось отложить ее на пару месяцев в надежде, что я вернусь. Однако как ни печально и стыдно мне было, пришлось огорчить подругу и просить, чтобы она меня не ждала. Я и сама-то себе никак не могла объяснить, почему же не хочу возвращаться, а уж как сказать это Насте — я вообще не знала. Конечно же она на меня очень обиделась, хоть и сказала, что все равно надеется на мой приезд. И мне еще долго придется просить прощения за такой поступок и снова стараться заслужить ее доверие и дружбу. Но все предыдущие дни мне отчаянно не хотелось вылезать из своего кокона безэмоционального спокойствия, в котором я сейчас жила.
Но после своего неожиданного звонка Зариповым вдруг захотелось послать все подальше и вернуться в Москву. Надоело прятаться.