Глава 38
Поскорее бы Новый год,
Я бы в полночь тебя загадала,
Твой нежданный ночной приход,
И смущенное " не ожидала?…"
Чтоб ступил ты на мой порог,
И принес с собой снег на подошвах,
И сказал: "Без тебя не смог!
Умоляю, забудь о прошлом…"
Чтобы я тебя не ждала,
В холодильнике было пусто,
Чтоб метель за окном мела,
Заметая все прежние чувства.
Чтобы стала теплей зима,
С бутербродом и чашкой чая,
Чтоб я вдруг поняла — не сама,
Я отныне рассветы встречаю!
Чтобы время замедлило ход,
Ведь влюбленным всегда его мало…
Поскорее бы Новый год!
Я бы в полночь тебя загадала!
(из просторов интернета)
Глава 38.
Эля проснулась от очень необычного ощущения тепла и защищенности. Она открыла глаза и посмотрела на спящего Стаса: он крепко прижимал ее к себе, как будто боясь потерять вновь. Эля легко потерлась носом о его плечо и блаженно улыбнулась. Какое же это счастье, что Стас рядом — такой любимый и такой желанный. Ее тело все еще хранило ощущения его ласк, и Эля почувствовала, как желание снова начинает ее охватывать даже от одной мысли о Стасе и воспоминаний о проведенной с ним ночи.
Нужно срочно отвлечся, решила Эля, иначе она рискует сгореть от собственного желания. Она легонько провела пальчиком по мужским губам, а затем так же легко поцеловала. И тихо выскользнув из объятий, поспешила встать с кровати.
Стас сквозь сон почувствовал непонятное ощущение пустоты. Он провел рукой по прохладным простыням и, так и не найдя Элю, простонал и открыл глаза. Куда она могла подеваться? На улице уже было светло. Стас осмотрел комнату: все их вещи были аккуратно сложены на кресле (хотя он хорошо помнил, что вчера им обоим было явно не до того, чтобы укладывать вещи в порядке) — не иначе, как Эля постаралась. Стас поднялся с кровати и направился в душ.
Спустившись вниз, Стас тут же уловил вкусные ароматные запахи, доносившиеся из кухни, и направился туда. Едва войдя в помещение, он остановился и стал с интересом рассматривать представшую перед ним картину: Эля, одетая в одну его футболку, стоя на носочках на табурете, пыталась дотянуться до верхней полки. Нижние края футболки сейчас были чуть задраны вверх, оставляя открытыми его взору красивые ноги и даже немножко округлую аппетитную попку, отчего Стас тут же ощутил прилив желания. Он судорожно сглотнул и дал о себе знать:
— Доброе утро, милая! — его все еще хрипловатый ото сна голос прозвучал неожиданно в тишине.
Не слышавшая его прихода Эля вздрогнула и, слегка потеряв равновесие, ухватилась руками за шкаф. Она повернулась к Стасу лицом и тут же встретилась с горящим черным взглядом.
— Доброе утро, — проговорила она. — Ты меня напугал. Нельзя же вот так подкрадываться.
— Зато какая чудесная картина мне тут открылась. Кстати, отлично выглядишь в этой футболке.
Стас вплотную подошел к Эле и обнял ее за талию, а она в ответ счастливо улыбнулась ему и нагнулась для поцелуя.
— Что ты там ищешь? — спросил Стас, все еще не разжимая объятий.
— Соль закончилась, вот я и пытаюсь достать новую пачку.
— Давай помогу, — с этими словами Стас без труда дотянулся до полки и достал то, что нужно. Он аккуратно снял Элю со стула и поставил ее на пол, но объятий не спешил размыкать.
— Чем это так вкусно пахнет?
— Завтраком, — улыбнулась Эля, — ты умылся? — И получив утвердительный ответ, продолжила. — Ну тогда садись.
— Я уже соскучился по тебе, малыш, — прошептал Стас, глядя на любимую. — Проснулся, а тебя рядом нет. — И заправив ей за ушко выбившийся локон, поинтересовался. — Как ты себя чувствуешь?
Эля улыбнулась в ответ и прислушалась к себе: на душе было так легко и хорошо, что хотелось кричать об этом. А еще было так тепло в объятиях любимого, что выбираться из них просто не было никакого желания.
— Великолепно, — и ведь ни капельки не соврала. Даже горло больше не болело, а ведь еще вчера оно ужасно першило, да к тому же ночью она выбежала на улицу одетая в легкую куртку, не надев ни шапки, ни шарфа. — Садись завтракать, а то все остынет.
— Ты мне сейчас напоминаешь маму в то время, когда я был еще маленьким.
— Не забывай, что я тоже была мамой… — Эля сразу же осеклась на этих словах и поникла.
— Милая, родная моя, — Стас с нежностью целовал ее лицо, глаза, щеки, губы. — Не грусти. Я теперь буду всегда рядом и буду делить с тобой эту боль.