— Я сказала родителям, что останусь ночевать у Светки, — невинно начала она.
— Вот как. — Стас неожиданно сделался хитрым как лис и вкрадчиво прошептал. — Так может я украду тебя у твоей подруги? Она ведь ничего не расскажет твоим родителям о твоей пропаже?
— Не расскажет, — ответила Эля так же вкрадчиво.
— Тогда я похищаю тебя прямо сейчас.
От его вкрадчивого голоса у нее мурашки по коже побежали. Каждая клеточка от томительного предвкушения буквально наполнилась желанием.
Стас не ожидая окончания вечера повел Элю к Максу, чтобы вежливо распрощаться.
— Прости, старик, но нам уже пора.
— Ребят, — удивился такому поспешному уходу друзей Макс, — а что так рано? У нас еще столько всего впереди.
— Не, дружище, нам и вправду пора. Завтра надо на работу, да и Эле нужно готовиться к экзамену.
Макс впился глазами в Элю, словно ища ответа. Она опустила взгляд, понимая, что ее глаза сейчас все красноречиво говорят без всяких слов.
— Ну что ж, — по-прежнему глядя на нее, произнес Макс, — не буду вас задерживать. Спасибо, что пришли.
Стас с Элей направились к выходу. На полпути Эля обернулась посмотреть на Макса и наткнулась на его печальный задумчивый взгляд. Этот взгляд неприятным осадком лег на душу — ее лучший друг потерян для нее. Она отвернулась и, поддерживаемая рукой Стаса, вышла.
***
Стас в задумчивости вел машину. Его не оставлял в покое тот немой укор, который был во взгляде Макса, когда они с Элей покидали клуб. Он тогда почувствовал, что Эля немного замедлила шаг, и повернулся посмотреть причину. От него не укрылось то, КАК друг смотрел на НЕЕ. Жадно, с неприкрытым желанием и с какой-то грустью, разочарованием. Ревность еще раз обожгла его. Неприятно так обожгла.
Сейчас в нем кипело множество эмоций. Поэтому он просто молчал, даже не предпринимая попыток посмотреть на Элю. Она сидела рядом и ее присутствие остро ощущалось. И это также сильно заводило его, взвинчивая нервозность с примесью примитивного желания, как и неизвестное ему ранее чувство ревности. Он не отдаст ее никому. Его, только лишь его.
В таком гнетущем молчании они приехали к его дому.
Едва закрыв дверь квартиры, Стас тут же накинулся на Элю. Он прижался к ее губам в требовательном поцелуе. Быстрыми и уверенными движениями, не прекращая своих ласк, он снял верхнюю одежду с себя и Эли. Усадив ее на тумбу для обуви, Стас присел перед ней на корточки и, поставив ее ногу себе на колено, обхватил одной рукой ее щиколотку, а другой провел от коленки вниз и обратно вверх, а потом аккуратно стал расстегивать молнию на сапоге, при этом пристально глядя ей в глаза. Разув одну ее ножку, он таким же образом перешел к другой. Сняв с нее обувь, Стас не торопился высвободить ее ногу. Его рука продолжила чувственные поглаживания, поднимаясь все выше и выше. Едва достигнув края платья и немного помедлив, он смело скользнул на внутреннюю сторону ее бедра, и Эля не смогла сдержать тихого стона, нерешительно задержав его руку своей.
— Стас, — сдавленно прошептала она, нерешительно посмотрев на него. И тут же голова пошла кругом от горящих диким желанием глаз. Он и не думал скрывать от нее того, как хотел ее в этот момент. И это немного пугало. Как и жесткая решимость в его взгляде. Не проронив ни единого слова, Стас быстро поднял ее на руки и одним движением заставил ее обхватить ногами его бедра. Он держал ее так, словно она ничего и не весила, но при этом была самой ценной его ношей. Его поцелуи были жадными и требовательными и заставляли ее сдаться, броситься в этот водоворот бешеной страсти с головой, забыть обо всем. Эля даже не понимала, что Стас отнес ее в комнату, она отчаянно цеплялась пальцами за его предплечья в жалких попытках удержать себя в реальности, не дать себе окончательно забыться и потерять себя в этом решительном мужчине, но было слишком поздно. Его губы были искушением и спасением, поцелуи становились глубже, и Эля с трепетом и упоением отвечала на них. Куда исчез весь мир вокруг них, куда пропали все его краски и звуки? Остались только лишь они со Стасом, лишь только их сбивчивое дыхание на двоих и этот поцелуй завоевателя.
Жгучее желание, родившееся во всем теле и сконцентрировавшееся сейчас в паху, просто разорвало в клочья всю его силу воли, и Стас, прижав Элю спиной к стене, стал жадно покрывать ее лицо и шею поцелуями. Он вжимал ее в свое тело с такой силой, что к утру на ней наверняка останутся синяки, но остановиться уже никак не мог. Она его, только лишь его. Он так жаждал ее, просто до невероятности, до дикости. С ней хотелось быть нежным, но страсть, с которой она отвечала, порождала в нем самом нечто первобытное, порочное. Ее платье задралось до пояса и Стас уже сгорал от неконтролируемого желания поскорее войти в ее тесную влажную глубину. Он быстро опустил девушку на пол, быстрыми движениями освободил ее от тонких кружевных колгот и трусиков, ставших влажными от ее желания, и также быстро расстегнув свои брюки, которые стали уже порядком тесны, хрипло прорычал ей в ухо: