Кристина спокойно выслушала Виктора.
— А я тебе что говорила. Кстати говоря, насчет Эли: что-то какая-то странная она ходит — грустная, о чем-то думает постоянно.
Виктор гневно посмотрел на Кристину.
— Ну так ты мать или нет? Поговори с ней, узнай, в чем дело.
— Вить, по-моему, ОН принудил ее лечь с ним в постель…
Кристина выжидающе смотрела на мужа, ожидая его реакции. В ее глазах по-прежнему не было никаких эмоций, что еще больше взбесило Виктора.
— Ты хочешь сказать, что он ее…
— Я не могу ничего утверждать. У меня только есть подтверждение от врача, куда она вчера обращалась. В той клинике меня тоже знают, и врач позвонил и попросил приглядеть за настроением дочери — как бы она никаких глупостей не сделала.
Виктор сжал кулаки, до скрипа стиснул челюсти и отвернулся к окну. В его душе сейчас загоралось дикое пламя гнева. Ну уж вмешивать его дочь в их дела — совсем низко. Тем более таким образом. Виктор не прощает никому обид. Особенно причиненных его родным.
***
Эля не выходила из своей комнаты. Она молча смотрела в окно — смотрела на мелькавшие в темноте огни машин, на спешащих домой под уличными фонарями людей.
Мать дома истерила по любому поводу. И вся эта истерия была направлена на нее — Элю. Как бы ни пытался отец заступиться, легче от этого не становилось. В довершении ко всему ей запретили куда-либо выходить. Это уж совсем диким показалось Эле. Она заперлась в своей комнате, желая спрятаться от этого сумасшествия.
Немного спустя в комнату постучался отец.
— Я войду?
— Проходи, пап.
Отец выглядел очень обеспокоенным.
— Нам нужно поговорить, — сказал он, присаживаясь в кресло. Эля поняла, что разговор будет серьезным. Она удобней устроилась на подоконнике, поджав под себя одну ногу, и приготовилась слушать. — Ты знаешь, у меня сейчас на работе большие неприятности. И к сожалению, у меня имеются опасения, что это может навредить нашей семье. Поэтому с завтрашнего дня ты и Рома будете ездить под охраной.
Увидев удивленный взгляд Эли, отец подтвердил:
— Ты не ослышалась — под охраной. Это вынужденная мера. Поверь, если бы в этом не было необходимости, я бы так не поступил. И еще — через несколько дней вы все уезжаете.
— Что? — в ужасе выпалила Эля. — Куда?
— Не важно. Это тоже для вашей же безопасности. Только об этом никто не должен знать.
— Пап, я не хочу уезжать. А как же учеба, а моя работа, а… — Эля даже побоялась закончить, но главный вопрос все же вертелся у нее в голове: "А как же Стас?".
— Дочур, так нужно. — Эле даже показалось, что эти слова тяжело даются ему. — Это все ради вашей же безопасности. Ты сама учишься на юридическом, и должна прекрасно понимать, как легко даже по малейшей информации вычислить человека. Когда все образуется, вы вернетесь. Я обещаю.
— Пап, а это… надолго? — робко спросила Эля.
Виктор встал и подошел к ней, обнял за плечи и поцеловал в макушку.
— Не знаю. Не переживай, солнышко, все будет хорошо. — И потом добавил. — Если то по поводу этого Стаса, то если ему надо будет, он тебя дождется. А пока никому ничего не говори, хорошо? — Он еще раз прижал к себе дочь. — Я тебя очень прошу.
Когда отец ушел, Эля грустно посмотрела в окно. На душе стало очень неспокойно. Какое-то нехорошее предчувствие. Мысли проносились в голове вихрем, но ни одна из них так и не успевала оформиться во что-нибудь определенно связное.
Так хотелось позвонить Стасу, поговорить, услышать его голос. Но сегодня весь день он был недоступен. К тому же Эля сейчас подумала, что отец никогда не был таким обеспокоенным. Что же такого могло случиться, что требует немедленного и тайного отъезда семьи из города? Эля решила никому не звонить и ничего не рассказывать. После она свяжется со Стасом, все ему объяснит и извинится.
***
День спустя.
Виктор вывез семью поздней ночью. К ним присоединилась мать Виктора — София Владимировна. Эля была очень рада этому обстоятельству — оставаться один на один с матерью было сродни тому, чтобы находиться с горящим факелом рядом с пороховой бочкой. Та была в уже ставшем привычным раздраженном состоянии, постоянно срывалась на крик.
Они приехали в какой-то загородный дом, Эля даже не знала, кому он принадлежит — возможно кому-то из знакомых отца или был предусмотрительно снят на некоторое время.
Охранники сразу же попросили отдать все имеющиеся средства связи, предупредив также, что в в этом месте все равно не работают вышки сотовых операторов. Виктор Сергеевич уехал на следующее утро, оставив в доме двух охранников, и пообещал, что через день-два приедет проведать их.