Из задумчивости ее вывел Олег.
— Устала? — спросил он неожиланно теплым голосом.
— Да, есть немного. — Настя старалась не смотреть на мужчину.
— Давай так: завтра проведешь свою сделку — и до конца дня свободна. Отдыхай.
Настя изумленно повернулась к нему. Уж не ослышалась ли она? Или это кто-то другой таким мягким тоном сейчас с ней разговаривал?
Олег на несколько секунд повернулся к ней и в темноте его глаза ярко блеснули.
— Ну чего? — он улыбался, и Настя неожиданно поняла, что от этой улыбки по всему ее телу разлилось тепло. — Я же не зверь какой-то, все понимаю. А то, не дай Бог, от усталости заболеете. Или вообще уйдете. Что я тогда один без вас буду делать.
В последних словах слышалась мягкая ирония. Настя понимала, что Олег говорил сейчас про них с Элей, но отчего тогда это звучало так, будто предназначалось только ей одной?
Олег подъехал к самому подъезду. Увидев недалеко группу молодежи он спросил:
— Тебя до квартиры-то не нужно провожать?
— Зачем? — не поняла сначала Настя, а потом увидев по его кивку группу людей, выдохнула. — А, вот ты о чем. Нет, они не пристают.
Она взялась за ручку дверцы.
— Спасибо большое, до завтра.
— До завтра.
Олег проводил Настю взглядом и только тогда, когда она скрылась за дверью в подъезд, уехал. Он отмахнулся от мысли о том, что эта девушка вызывает в нем непонятную бурю эмоций: от раздражения до восхищения. Он быстро втянул в себя воздух, и обоняние тут же уловило остатки запаха ее духов. Приятные, с фруктовыми нотками. Олег достал сигарету и нервно закурил. "Да, парень, нужно чаще отдыхать", — сказал он сам себе.
***
Несколько месяцев спустя.
Мария Николаевна зашла навестить Элю с Анютой. Эле нравилось беседовать с женщиной, поэтому во время ее прихода девушка старалась накрыть стол и угостить гостью своей выпечкой или еще чем-нибудь.
— Какая же ты умница, — не уставала повторять Мария Николаевна, пробуя уже не первый пирожок с повидлом. — И кто только тебя так научил готовить?
— Бабушка, — с гордостью заметила Эля. — Она знаете какая кулинарная мастерица. Я помню, когда мы с Ромкой маленькими были, то поход в гости к бабушке был для нас чем-то вроде праздника: она к нашему приходу столько вкуснятины готовила.
— А мама твоя тоже готовит?
— Нет, — вздохнула девушка, — она не любит готовить. Ей проще купить готовое или кого-нибудь нанять. Хотя нанимала она кухарку только для праздников, а в основном обходилась полуфабрикатами.
— Ну ты тогда точно в Соню пошла. Ох и повезет же тому мужику, которому ты достанешься… — лукаво заметила соседка. — Уж к его сердцу путь ты знаешь как найти.
Эля печально улыбнулась в ответ. Ну что ей сказать, этой доброй бабушке? Что не хочет она больше ни к чьему сердцу путь подбирать? Или что к тому сердцу, которое ей было дороже всех на свете, она так и не смогла найти этот самый путь?
Эля придвинула блюдо с пирожками к соседке.
— Вы не стесняйтесь, берите еще. Я и Владимиру вашему тоже напекла — пусть детишек своих угостит.
Эля познакомилась с семьей сына Марии Николаевны — Владимиром. Он часто на выходные привозил своих внуков и те игрались вместе с маленькой Анюткой — благо, разницы в возрасте у них почти не было.
— Ой, ну что ты, — смутилась Мария Николаевна, — зачем так утруждать себя.
— Мне не трудно. Все равно вы все мне так помогаете.
Эля кормила Анютку. Девочка сидела на высоком детском стульчике и широко открывала маленький ротик, как только мама со словами "Открой ротик, ам" подносила ей ложку с картофельным пюре. Малышка на удивление всем росла послушной и не капризной. С каждым днем она становилась взрослее, чему-то училась и теперь уже могла говорить не только "мама", "дай", но еще и "ксь-ксь" — кошка, "лилиля" — вентилятор или вертолет, "Ая" — Аня, "ня" — пюре. Девочка смотрела на всех своими не по годам умными черными глазками, и вызывала умильное восхищение, когда улыбалась, отчего на ее щечках появлялись небольшие ямочки.
— Бабушка звонила, — неожиданно сменила тему Мария Николаевна, — волнуется о тебе.
— Я недавно звонила ей, ну то есть ее соседке, — ответила грустно Эля. — Я часто не могу ей звонить, а приехать — тем более не могу…