Конечно, из того факта, что критика принятой нравственности или других социальных устоев во имя свободы или равенства сама является моральной критикой, не следует, что ее отклонение во имя других ценностей не может также быть моральным. Обвинение в ущемлении свободы может быть встречено утверждением, что жертвование свободой для социального или экономического равенства или обеспеченности оправданно само по себе. Такие различия в весе или значительности, придаваемых различным моральным ценностям, могут оказаться непримиримыми. Они могут привести к радикально разным идеальным концепциям общества и составить нравственную противостоящих друг другу политических партий. Одним из величайших оправданий демократии является то, что она допускает экспериментирование и могущий быть пересмотренным выбор между такими альтернативами.
Наконец, не все расширения нравственности за пределы обязанностей и идеалов, общепризнанных в данном обществе, должны принимать форму социальной критики. Важно помнить, что нравственность имеет свой частный аспект, проявляющийся в признании индивидом идеалов, которые он не обязательно должен разделять с другими, или рассматривать в качестве отправного пункта критики других, и еще менее — общества в целом. Жизни могут направляться посвящением их достижению героического, романтического, эстетического или интеллектуального идеалов или, что менее приемлемо, умерщвлению плоти. Здесь также можно было бы приводить доводы в пользу того, что если мы говорим о нравственности, то мы говорим так потому, что ценности, таким образом преследуемые индивидом, по меньшей мере аналогичны некоторым из признаваемых в нравственности общества, где эти индивиды существуют. Но аналогия здесь проводится, конечно, не по содержанию, а по форме и функции. Ибо такие идеалы играют в жизни индивидов такую же роль, какую нравственность играет в обществе. Они занимают наиважнейшее место, так что следование им воспринимается как долг, которому должны быть принесены в жертву другие интересы и желания; хотя обращения возможны, идея того, что такие идеалы могут быть приняты, изменены или устранены с помощью преднамеренного выбора, является химеричной; и, наконец, отклонения от таких идеалов «наказываются» теми же чувством вины и угрызениями совести, что и те, к которым общественная мораль апеллирует в первую очередь.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ ПРАВО И МОРАЛЬ
1. ЕСТЕСТВЕННОЕ ПРАВО И ЮРИДИЧЕСКИЙ ПОЗИТИВИЗМ
Существует множество разных видов отношений между правом и моралью, и нет ничего, что могло бы быть удачно выделено в качестве (единственного) отношения между ними. Вместо этого важно различать некоторые из многих различных смыслов, в которых могут пониматься утверждение или отрицание того, что мораль и право взаимосвязаны. Иногда то, что утверждается, является такой связью между ними, которую когда-либо отрицали немногие или вообще никто; но ее неоспоримое существование может быть воспринято как признак некоторой более сомнительной связи или даже принято за такую связь. Так, невозможно всерьез отрицать, что на развитие права, везде и во все времена, действительно оказывали глубокое воздействие как обыденная мораль и идеалы отдельных социальных групп, так и просвещенная моральная критика со стороны тех индивидов, чьи нравственные горизонты глубоко превосходили принятую в данное время мораль. Но вполне можно использовать эту истину недозволенным образом как основание для иного утверждения, а именно, что правовая система должна демонстрировать некоторое конкретное соответствие с моралью или справедливостью или должна основываться на широко распространенном убеждении, что есть моральное основание ей подчиняться. Опять же, хотя это утверждение может быть, в некотором смысле, верным, из него не следует, что критерии юридической силы конкретных законов, применяемые в какой-либо правовой системе, должны включать, неявным или даже явным образом, ссылку на мораль или справедливость.
Не только эти, но и многие другие вопросы касаются отношений между правом и моралью. В этой главе мы рассмотрим только два из них, хотя оба будут сопровождаться рассмотрением многих других. Первый из них — это вопрос, который все еще может быть осмысленно описан как спор между естественным правом [93] и юридическим позитивизмом [94], хотя каждое из этих названий стало использоваться для обозначения ряда различных утверждений о праве и морали. Здесь мы примем, что юридический позитивизм означает простое утверждение о том, что ни в каком смысле не является необходимой истиной то, что законы воспроизводят или удовлетворяют некоторым требованиям морали, хотя фактически они часто это делают. Но именно потому, что принявшие это воззрение либо молчали о природе морали, либо придерживались очень разных мнений об этом, необходимо рассмотреть два различных способа отвергнуть юридический позитивизм. Один из них яснее всего выражается в классических теориях естественного права, согласно которым есть некоторые принципы поведения людей, ожидающие открытия человеческим разумом, с которыми должно совпадать принятое людьми законодательство для того, чтобы оно имело юридическую силу. Другой принимает иное, менее рационалистическое, представление о морали и предлагает другое понимание путей соединения юридической действительности и моральной ценности. Мы рассмотрим первый способ в этой главе и следующей.