Подобное положение дел, конечно, возможно, и иногда реализовывалось во времена смут; однако опасности подобного разрыва очевидны и обычно его стремятся избегнуть. Напротив, даже при абсолютной монархии правовая система стремится сохранить непрерывность законодательной власти при помощи правил, которые помогают совершить переход от одного законодателя к другому. Такие правила заранее определяют порядок престолонаследия, описывая или определяя в общих понятиях требуемые качества и способ определения законодателя. В современных демократических обществах эти условия очень сложны и касаются формирования законодательного органа с изменяющимся составом, однако существенные элементы, обеспечивающие непрерывность власти, сохраняются и для нашего простейшего случая воображаемой монархии. Если существует правило, согласно которому отцу наследует старший сын, то Рекс II имеет право наследовать своему отцу. Он получает право принимать законы после смерти своего отца, и когда издаются первые же его приказы, у нас могут быть хорошие основания сказать, что они уже являются правом, еще до того, как между ним и подданными установятся отношения личного и привычного повиновения. На самом деле подобные отношения могут и не установиться. И все же его слово будет законом — ведь Рекс II может также умереть вскоре после того, как отдаст первые приказы, так что у него не будет времени сформировать у подданных привычку повиновения, и все же у него будет право законодательствовать, и его приказы будут законом [27-28].
Объясняя непрерывность законодательной власти при изменяющейся последовательности индивидуальных законодателей, естественно употреблять такие выражения, как «правило определения наследника», «титул наследника», «право наследования» и «право принимать законы». Ясно, что с этими выражениями мы вводим набор новых элементов, которые не могут быть адекватно описаны в терминах привычки повиновения общим приказам, при помощи которых, следуя нашей теории суверенитета, мы сконструировали простейший правовой порядок Рекса I. Ведь в этом мире изначально не было каких-либо правил, а также прав и титулов, а следовательно, a fortiori никакого права или титула наследника: в нашем распоряжении был лишь тот факт, что приказы отдавались Рексом I и подданные им привычно повиновались. Для того чтобы утвердить Рекса в качестве суверена на протяжении его жизни и сделать его приказы законом, ничего более не было нужно; однако этого недостаточно для того, чтобы описать права его наследника. В самом деле, идея привычного повиновения, по двум, хотя и связанным причинам, не в силах объяснить непрерывность, характерную для любой нормальной правовой системы, когда один законодатель сменяет другого. Во-первых, простая привычка повиноваться приказам, отданным одним законодателем, не может дать новому законодателю права наследовать старому и отдавать приказы вместо него. Во-вторых, привычное повиновение старому законодателю само по себе не делает вероятным и не создает презумпцию того, что приказы нового законодателя также будут по привычке исполняться. Для того, чтобы это право и эта презумпция были в момент наследования, во время правления предыдущего законодателя в обществе где-то должна была присутствовать социальная практика более сложная, нежели та, которая может быть описана в понятиях привычки повиновения: именно, должно было бы существовать признание правила, определяющее условия наследования нового законодателя старому.
Какова эта более сложная практика? Что значит признание такого правила? Здесь следует резюмировать уже сказанное в первой главе. Для ответа нам следует на мгновение оставить в стороне этот специальный случай правовых правил. Чем привычка отличается от правила? В чем состоит различие между ситуацией, когда о группе можно сказать, что она имеет привычку, например ходить в кино по субботним вечерам, и утверждением, что существует правило, предписывающее мужчинам снимать шляпу при входе в церковь? В первой главе мы уже упомянули о некоторых элементах, которые следует принимать во внимание при анализе правил этого типа, теперь нам следует сделать следующий шаг.