Внутренний аспект правил часто ошибочно противопоставляется наблюдаемому с точки зрения внешней позиции поведению как всего лишь «ощущения» участников событий. Несомненно, в ситуации, когда правила получают всеобщее признание со стороны социальной группы и поддерживаются критикой и давлением со стороны общества, отдельные лица могут психологически воспринимать требования соблюдать правила как ограничение или принуждение. Говоря, что они «чувствуют себя обязанными» поступать определенным образом, они могут иметь в виду именно этот опыт. Но такие чувства не необходимы и недостаточны для существования «обязывающих» правил. Нет никакого противоречия в том, что люди могут принимать определенные правила, однако не испытывать в их связи ощущения принуждения. Напротив, критическое и рефлективное отношение к определенным образцам поведения, рассматриваемым как общий стандарт, необходимо, и оно должно проявляться в критике (в том числе своего собственного поведения), требованиях соблюдать правила и признании того, что критика и требования подобного рода оправданны. Все это выражается при помощи таких нормативных оборотов, как «вам следует», «вы должны», «вам надлежит», «правильно», и «неправильно».
Таковы важнейшие особенности, которые отличают правила от всего лишь обычного поведения той или иной группы. Помня об этом, вернемся снова к праву. Можно предположить, что наша социальная группа может руководствоваться не только правилами, которые, как в случае требования снимать головные уборы в церкви, задают стандарт должного поведения, но и правилом, которое обеспечивает выявление стандартов поведения более косвенным образом, указывая на слова определенного лица, произнесенные или записанные. В простейшем случае это правило может состоять в требовании выполнять все, что сказал Рекс (возможно, при определенных формальных обстоятельствах). Это положение изменяет исходную ситуацию, ранее описанную в терминах привычки повиновения Рексу: ведь как только это правило признано, Рекс не только фактически определяет должное поведение, но и получает право делать это; так что будет иметь место не просто всеобщее повиновение его приказам, но и всеобщее убеждение в том, что повиновение ему правильно. Рекс станет фактическим законодателем с авторитетной властью издавать законы, то есть устанавливать новые стандарты поведения в жизни группы, причем нет никаких причин, — поскольку мы сейчас говорим о стандартах, а не «приказах», — которые препятствовали бы ему самому быть связанным собственным законодательством.
Социальные практики, лежащие в основе такой законодательной власти, будут по сути теми же, что и лежащие в основе простых правил поведения, подобных требованию снимать головной убор в церкви, которые мы теперь можем обозначить как просто правила обычая; таким же образом они будут отличаться и от общих привычек. Слово Рекса теперь задает стандарт поведения, так что отклонения от предписанного им поведения вызовут критику; на его слово теперь будут ссылаться в качестве основания для критики и требований выполнять правило.
Для того чтобы понять, как эти правила объясняют непрерывность законодательной власти, достаточно лишь заметить, что в некоторых случаях, еще то того как новый законодатель начал свою законодательную деятельность, может быть ясно, что уже существует четко установленное правило, предоставляющее ему, как представителю определенного класса или династии, право делать это в свою очередь. Так в течение жизни Рекса I группа может придерживаться правила, согласно которому лицо, которому следует повиноваться, не сводится к Рексу I как индивиду, но к тому, кто соответствует определенным требованиям, например является старшим живым наследником по прямой линии некоторого предка. Рекс I всего лишь конкретное лицо, соответствующее таким требованиям в данное время. Правило подобного рода, в отличие от привычки повиноваться Рексу I, направлено в будущее, так как касается не только нынешнего законодателя, но и всех, кто придет после него.
Принятие, а значит, существование, такого правила на протяжении жизни Рекса I выражается как в повиновении ему, так и в признании, что он имеет право на повиновение такого рода потому, что соответствует тем требованиям, которые общее правило предъявляет к лицам подобного рода. Так как такое правило, будучи принятым определенной группой, определяет условия преемственности законодательной власти, его принятие позволяет обосновать как положение правового характера, о том, что преемник имеет право законодательствовать еще до того, как он начал это делать, так и положение фактического характера, что новому законодателю скорее всего будут подчиняться так же, как и его предшественнику.