Некоторые из затруднений, связанных с идеей юридической действительности, как говорят, касаются взаимосвязи между действительностью и «эффективностью» права. Если под «эффективностью» имеется в виду тот факт, что норма права, требующая некоторого вида поведения, чаще соблюдается, чем нет, ясно, что нет необходимой связи между действительностью любого конкретного правила и его эффективностью, если только правило признания этой системы не включает, среди своих критериев (как это и делают некоторые правила признания), положения (иногда называемого «правилом устарелости») о том, что никакое правило не должно считаться правилом системы, если оно давно перестало быть эффективным.
От неэффективности отдельного правила, которая может рассматриваться как свидетельство его недействительности, а может и нет, мы должны отличать общее пренебрежение правилами системы. Оно может быть настолько полным по своему характеру и настолько продолжительным, что мы должны сказать, если речь идет о новой системе, что она не утвердилась как правовая система данной социальной группы, или, в случае с когда-то установившейся системой, что она перестала быть правовой системой данной группы. В любом из этих случаев нормальный контекст или фон для высказывания внутренних утверждений в категориях правил системы отсутствует. В таких случаях было бы в общем бессмысленным либо оценивать права и обязанности отдельных лиц, ссылаясь на первичные правила системы, либо оценивать действительность любого из ее правил, соотнося его с правилами признания системы. Настаивать на применении системы правил, которая либо никогда не была действенной, либо была отброшена, было бы (за исключением особых обстоятельств, отмеченных ниже) столь же бесполезным, как и оценивать развитие игры, ссылаясь на правило ведения счета, которое никогда не применялось или было отменено.
О том, кто делает внутреннее утверждение о действительности отдельного правила системы, может быть сказано, что он исходит из истинности внешнего утверждения о том, что эта система в целом эффективна. Ибо обычное применение внутренних утверждений имеет место в таком контексте общей эффективности. Однако было бы неправильным сказать, что утверждения о юридической действительности «означают», что система в целом действенна. Ибо, хотя обычно бесцельными или праздными являются рассуждения о действительности правила системы, которая никогда не устанавливалась или была отброшена, тем не менее они не бессмысленны и не всегда бесцельны. Один из наглядных способов преподавать римское право — рассуждать так, как будто бы эта система все еще эффективно действует, и обсуждать действительность отдельных правил и решать проблемы с их точки зрения. Один из способов лелеять надежды на реставрацию старого порядка и отвергать новый — продолжать придерживаться критериев юридической действительности старого режима. Это имплицитно осуществляется теми русскими «белыми», которые претендуют на собственность согласно некоторому правилу наследования, которое было действительным правилом в царской России.
Понимание нормальной контекстуальной связи между внутренним утверждением, что данное правило системы действительно, и внешним утверждением, что система в целом эффективна, поможет нам увидеть в должном свете обычную теорию о том, что утверждать действительность правила означает предсказывать, что оно будет проводиться в жизнь судами, или будет предпринято какое-то иное официальное действие. Во многих отношениях эта теория аналогична предсказательному анализу понятия обязанности, который мы рассмотрели и который отвергли в предыдущей главе. В обоих случаях мотивом выдвижения предсказательной теории является убеждение, что только так можно избежать метафизических интерпретаций: говоря о том, что правило действительно, мы либо приписываем этому правилу некоторое таинственное свойство, которое невозможно обнаружить эмпирическими методами, либо считаем его предсказанием будущего поведения официальных лиц. В обоих случаях своим правдоподобием теория обязана одному и тому же важному факту: а именно, что истинность внешнего фактического утверждения, которое мог бы записать наблюдатель, что система в общем эффективна и, скорее всего, будет оставаться таковой, обычно подразумевается любым из тех, кто принимает правила и делает внутреннее утверждение об обязанности или юридической действительности. Оба они, конечно, очень тесно связаны. Наконец, в обоих случаях ошибка этой теории одна и та же: она состоит в пренебрежении особым характером внутреннего утверждения и подходе к нему как к внешнему утверждению о действии официального характера.