А работник взял, на своего рыжего вола и накинул
штаны. Она же вышла в поле—смотрит:
пашут на полосатом воле, она и пошла туда.
Приходит — а это свои. Некуда ей уж де-
ваться-то.
— Вот,— говорит хозяин,— спасибо, женка,
что обедать принесла.
Вот приходит воскресенье, или так праздник
какой выпал, — пошла она в церковь. А работник
перегнал ее и встал на клиросе за крестом.
Пришла она в церковь. Кладет перед крестом
поклоны π спрашивает:
— Что мне с этим работником делать?
А он все слышит, да из-за креста:
— Пойди, — говорит, — гуда-το, в лес, найдешь
там Ивана Кущника, он тебя всему и научит.
На другой день отпросился он у хозяина и
пошел в лес. Залез в дупло, а штаны спустил,
Задницу из дупла высунул.
Вот приходит она. Поставила свечечку перед
ним и стала ему жаловаться.
А он и говорит:
— К вечеру, как им домой вернуться, ты,—
говорит,—навари студню, вареников и зажарь
курицу. Как они поедят студня так и оглохнут,
а как вареников, то ослепнут, а как курицу
съедят, так уж и умрут сразу.
— Спасибо, — говорит, — тебе, Кущничек!
Поклонилась ему и пошла.
Вернулась домой, радуется.
А работник тем временем сообщил хозяину,
что то-то и то-то у них сегодня будет и что
он должен делать то-то и то-то.
— Хорошо, — говорит хозяин.
Вот приходят они вечером домой. Она им так
рада. Сейчас им студень на стол.
Доедают они миску, а она:
— Может, еще?
— Чего?
— Я говорю—может, еще подать?
— Я что-то не слышу.
— Слава тебе, господи,— думает,— уже оглохли.
Ставит им вареники.
Съели они блюдо. Она поставила еще в миске.
А они только по столу шарят, а миски не
найдут.
— Слава тебе, господи,— думает,— уж и ослепли.
Подала курицу.
Они ее съели, да бух оба под лавку.
— Ну, уже умерли. Теперь, батюшка, вылезайте.
А он уж тут, спрятан был.
Оттащили мертвецов к порогу, а сами—за
стол. Пьют да гуляют.
Уж чего-чего ни выкидывали, уж как только
ни забавлялись и все надоело.
— Давай,— говорит поп, -— еще по-волчьему.
— Как же это так?
— А ты ко мне беги да: ≪ ву-у-у ≫ ! А я к тебе,
да: ≪ гу-у у! ≫
Вот разошлись они по углам, а она ему:
— В у -у -у !
А он ей откликается:
— Г у -у -у !
А работник слушал-слушал да и говорит:
— Дядька, вставайте, давайте расчет, а го у
вас в хате волки завелись.
Как встали они — уж и было там!
ПОП И КАЗАК
В одном селении жил поп. Попадья была хорошая.
Только казаки жить не могли. Убежал
казак. Поп поехал казака поряжать. Навстречу
попадает Ванюшка-пьянушка.
— Куда, батюшка едешь?
— Казака поряжать.
— Поряди меня!
— Сколько жалования надо?
— Сто рублей.
— Долго ли жить будешь?
— Пока по избе волки не забегают.
— Садись в тарантас. Поедем!
Приезжают домой. Поп рассказал попадье.
Попадья рассмеялась:
— Это,— говорит, хорошо,—казак будет жить
за е го рублей, пока по избе волки не забегают.
Поутру встали, позавтракали, пошли в лес
дрова рубить.
Сошли в лес, казак забыл топор.
— Батюшка, топор забыл.
— Беги скорей домой.
Казак прибежал домой и видит—на кухне попадья
с дьяконом. Застучал у ворот. Дьякон и
говорит:
— Матка, куда мне деваться? казак прибежал,
— Садись в сундук, я тебя запру.
Попадья заперла; казак притащил веревку,
завязал сундук и потащил вон. Попадья закричала:
— Что ты делаешь, казак?
— Молчи, матка, в городе сундуки дороги—
деньги выручу.
Вытащил сундук в сени и давай его ворочать.
Дьякон закричал:
— А, пусти Ванька! Вот тебе сто рублей.
Получил казак деньги, побежал к попу.
— Вот тебе, говорит, батюшка, сто рублей
денег. Я ваш сундук выручил.
Поп обрадовался, взял сто рублей денег
и купил четверть вина. И пошли домой и целые
сутки пили. Потом утром позавтракали
и пошли опять дрова рубить. Пришли в лес, казак
опять топор забыл. Поп заругался.
— Негодяй, второй раз без топора в лес идешь.
— Молчи, батюшка, наживем деньги.
Сам побежал домой, видит—на кухне попадья
с дьяконом. И начал в стену стучать. Дьякон
и говорит.
— Матка, опять казак прибежал. Что нам
делать?
Попадья и говорит:
— Садись в большой комод, я тебя запру;
наверное того не утащит.
Дьякон сел, попадья заперла. Казак притащил
веревку, связал комод и говорит:
— Матушка, подсоби-ка вытащить.
— Что ты,— говорит, — казак, с ума сошел?
Куда потащишь комод?
— Молчи, матушка. В городе очень комоды
дороги. Двести рублей возьму.
Попадье делать нечего. Взяли и давай тащить.
Вытащили в сени. Казак и говорит:
— Опускай по лестнице.
А дьякон и закричал:
— Отпусти, Ваня, вот тебе двести рублей.
Взял казак с дьякона двести рублей, побежал
к попу.
— Вот тебе, батюшка, за твой шкап двести
рублей.
Поп обрадовался.
— Вот, слава богу, попал на казака, триста
рублей выручил, а прожил всего неделю. Не
будем дрова рубить, а будем вино пить.
Пошли домой и купили целое ведро вина.
И пили целую неделю. Потом утром позавтракали
и пошли в лес дров рубить. А казак опять
топор забыл.
— Батюшка,— говорит,—я опять забыл топор.
— Дурак ты, третий раз пришел рубить дрова,
а все без топора.
— Молчи, батюшка, дело поправится.
И побежал домой. Прибегает домой и спрашивает:
— Где матушка?
— В бане,—говорят —матушка.
Прибежал казак к бане и слушает, а попадья
в бане с дьяконом. Отбежал казак назад и кричит:
— Батюшка, мыло-то возьми и веников-то
не взял.
А дьякон попадье и говорит.
— Матка, казак с попом идут. Мне куда
деваться?
Попадья и говорит:
— Вались в короб с золой, который перед тобой.
Дьякон, не одевшись, нагой, бросился в золу.
Казак тащит рогожу и веревку, закрыл короб и
завязал. Подкатил колеса. Поставил короб на
колеса и покатил в город. Попадья кричит:
— Что ты, Ванька, делаешь?
— Молчи, матушка, в городе зола дорога.