Следующий день был Днем Уилла, как я его назвала. Мы снимали пляжные сцены на побережье Нью-Джерси. Было бы все отлично — ярко-синее небо, красивое море, штиль, — НО… Температура воздуха в этот апрельский день была градусов восемь, и отгадайте, в каком виде будущая поп-принцесса стояла в бикини цвета жвачки перед съемочной группой из двадцати мужчин. Благодаря здоровому образу жизни, состоящёму из постоянных занятий танцами и строгой диеты, я была как никогда стройной, но на таком холоде у меня не было ни малейшего желания это демонстрировать, особенно когда мои соски четко прорисовывались под тканью купальника. Между отснятыми сценами я постоянно убегала в трейлер, чтобы накинуть халат и выпить горячего шоколада. Я постоянно напоминала себе: «Ведь скоро я увижу Уилла Нивза — игра стоит свеч, гораздо лучше, чем увертываться от «выстрелов» зорких глаз Джен Бурке в девонпортской школе.
В дверь трейлера кто-то постучался. Я толкнула ее. На пороге стоял Уилл Нивз, он же Роберто Перес из «Машины любви», интриган (которого никто не понимал), пациент «Больницы на южном побережье», а также незаконнорожденный сын и заклятый враг главврача и патриарха «Южного берега» Роберта Смитингтона. У меня чуть какао изо рта не полилось, когда я размякла, глядя, как он пожимает мне руку и говорит:
— Уандер Блэйк? Наслышан, наслышан. Говорят, ты грядущая сенсация. Готова показать нам, на что способна?
Мое сердце забилось так часто и сильно, что, я уверена, Уилл видел, как оно стучит, вырываясь из моей груди. Я поднесла руки ко рту и издала негромкий крик. Затем я почувствовала, что щеки мои пылают. К счастью, он просто рассмеялся, вместо того чтобы сразу сбросить меня со счетов, как самую ненормальную девицу в мире.
— С такой реакцией со стороны поклонниц я сталкиваюсь уже не в первый раз, — сказал он, — но со стороны партнеров по съемочной площадке — определенно впервые.
Я была не в состоянии произнести что-либо членораздельное, а мои колени размякли. Я что-то невнятно бормотала, протягивая ему журнал, но он разобрался, что к чему.
— Что ты хочешь сказать? Да, конечно, дорогая, я подпишу тебе журнал «Мыльная опера и мы». Не угостишь ли меня какао?
Мне так хотелось расспросить его обо всем: был ли Роберто отцом стеснительного ребенка Линды; правда ли, что в детстве Роберто был партизаном в лесах Амазонии перед тем, как алчная мамаша Хедди привезла его на Южное побережье, чтобы отсудить наследство у Роберта Смитингтона; собираются ли продюсеры «Южного берега» назначать новую, и более подходящую исполнительницу на роль возлюбленной Роберто (поскольку Линда была слишком невзрачной, чтобы привлечь внимание Роберто больше чем на одну ночь) и не будет ли этим самым продюсерам интересно узнать, что восходящая поп-звезда Уандер Блэйк с модными мелированными прядями в волосах и до семи потов натренированным телом берет уроки вокального мастерства и сценической речи?
Я была уверена, что ни за что не смогу завершить съемочный день без того, чтобы не выставить себя на посмешище перед камерой. То, что Тиг сделал мне такой подарок, подобрав этого партнера, могло обернуться концом моей начинающейся карьеры. Как я буду бегать с микрофоном и петь в камеру, когда Уилл Нивз здесь. Я не справлюсь, это уж точно.
Из стереоприемника неслась песня Кайлы, когда Уилл зашел в трейлер. Он схватил коробочку от компакт-диска и сказал:
— О, Кайла! Обожаю ее!
Он включил музыку погромче и начал танцевать, повторяя одноминутную композицию из последнего клипа певицы. Он еще и пел, в точности копируя Кайлу. Уж этого я никак не ожидала от высокомерного мужественного актера Роберто Переса — чтобы он пел, подражая Кайле: «Ты же знаешь, что любишь меня, а ее забудь, она не твоя».
Мы с мамой озадаченно переглянулись.
В дверь постучали, это должно было означать, что пора на съемочную площадку. Выходя из трейлера, Уилл шлепнул по заду симпатичного парня, помощника продюсера, который пришел за нами, и спросил его:
— Как тебя зовут, сладкий?
Увы и ах, это был мой Уилл: сногсшибательно высокий, с темными волосами, ниспадающими на плечи, черными искрящимися глазами одинокого волка и точеной фигурой греческого бога. Но когда он открывал рот, то говорил совсем не как Роберто Перес из «Южного берега». Его собственный голос был выше, и он вилял бедрами, когда шел на съемочную площадку, и… бог ты мой… Он был такой сексапильный и такой «ГОЛУБОЙ».