— Теперь твоя очередь показать нам, на что ты способна.
И, заглотив еще один коктейль «Космо», я почувствовала, что уже готова.
Фреди вытащил меня на середину зала, и мы показали класс. Я отдалась на волю музыки, позволяя Фреди прижимать меня к себе, а танцовщицы Кайлы столпились вокруг меня и говорили что-то типа:
— Да-а, эта девчушка и вправду умеет танцевать.
Отгадайте, кто две песни спустя шел, пританцовывая, по проходу между двумя шеренгами гостей, прямо посреди гостиной Кайлы, заручившись поддержкой нового друга — коктейля «Космополитан»? Уандер Анна Блэйк собственной персоной! А справа и слева от нее танцоры распевали: «Давай, Уандер! Давай, Уандер!»
После четвертого «грязного» танца пот стекал у меня по лбу, — необходимо было передохнуть. Я плюхнулась на диван рядом с Кайлой. Фреди уселся рядом и одной рукой обнял меня за плечи.
— Уандер, Уандер, Уандер, — проговорил он. — Я всегда знал, что когда ты вырастешь, то станешь сексапильной.
Я не знала, что на это сказать, поэтому промолчала. Вдруг Фреди сделал серьезное лицо и, как бы поддерживая светскую беседу, спросил:
— Ну что, расскажи: собираешься поступать в колледж или просто будешь зависать туг с Кайлой и наблюдать, как она гонит от себя мысль, что ты можешь перейти ей дорогу?
Я не посмела рассмеяться, хотя очень хотелось — не потому что Фреди сказал что-то смешное, а потому что я была очень взбудоражена. Кайла вытаращила глаза и обратилась к Фреди:
— Уандер не пойдет тем же путем, что Дин.
Она имела в виду другого «малыша из Фа-солевого городка», которого звали Дин Маркони, или Дин Макарони, как мы с Лаки обычно его величали. А все из-за того, что он всегда задирал нос. Когда ему было двенадцать лет, мы выступали в проекте «Пьесы Шекспира в парке», и он вел себя так, будто был круче всех остальных «Фа-Солек». В прошлом году Дина Макарони номинировали на «Оскар» за лучшую роль второго плана, — он сыграл наркомана. Но и тут Дин Макарони посчитал, что он круче всех, и не поехал на церемонию вручения наград из-за экзаменационной сессии в Йельском университете. Но не преминул похвастаться перед журналистами, чтобы вся Америка узнала о том, как он крут.
Кайла скинула руку Фреди с моего плеча и сама обняла меня за плечи.
— Уандер пойдет по стопам Кайлы и станет суперзвездой!
Она изрыгнула последнее слово, как та ненормальная девица из католической школы в комедийной сценке из телешоу «Субботним вечером в прямом эфире».
Мы с Фреди прыснули со смеху.
— Кому нужен этот колледж, — сказала я.
— Правильно, вот это я понимаю, — подхватила Кайла. — Мы зачислены в университет жизни. И вот еще что. Не знаю, как ты, Фреди, но, когда я вернулась после «Малышей» назад в школу, это было невыносимо. Если ты снимался на телевидении или где-то там еще, то уже не сможешь спокойно влиться в школьный процесс, чтобы там ни говорили эти малолетние звезды в программе «Голливудские истории». Типа, вернувшись со съемок, они тут же взялись за учебу, и все пошло как по маслу. Я лучше останусь один на один с толпой хищных агентов с ледяным взглядом и упертых продюсеров со студии грамзаписи, чем проведу еще один день в школе, где эти наглые девицы, у которых никогда не проходят критические дни, будут шептать «чучело гороховое» за моей спиной…
— Тише-тише! — остановил ее Фреди. И, посмотрев на прямоугольный стакан в руке у Кайлы, спросил: — Сколько таких стаканчиков ты уже выпила, старушка?
— Не смей называть меня старой! — огрызнулась она.
Ее тон так резко изменился, что я чуть не подпрыгнула на месте. Кайла убрала руку с моего плеча и направилась к бару, чтобы пропустить еще стаканчик.
Я даже не успела сказать: «Да, мне тоже было хреново в школе. Я понимаю, что ты чувствуешь!»
Фреди догнал Кайлу, приобнял ее за талию и стал оправдываться, что пошутил, что она очень сексапильная и еще очень…
Я взбежала по лестнице и ввалилась в комнату Лиама. Он сидел за столом перед ноутбуком. Свет исходил только от крошечной настольной лампы. Он снял огроменные наушники и пристально уставился на меня своими чародейскими карими глазами.
— Повторяю для тех, кто не понял, поп-принцесса, тебя не научили, что надо стучаться? — проворчал он.
— Только потому, что у тебя какое-то странное нереализованное чувство к Кайле, или безответная любовь, или не знаю, что там еще, не надо наезжать на меня, — сказала я.
— Кайла?! А она тут при чем? Это ты постоянно врываешься ко мне. И хочу заметить, что мне пришлось надеть наушники, чтобы заглушить истошные крики «Давай, Уандер! Давай, Уандер!», доносящиеся снизу. Насколько я понимаю, тебе удалось немного развеяться после нашей последней встречи.