Нокс наклоняет голову и шепчет мне на ухо:
— Ради бога, Либби, пожалуйста, не стони так — ты меня убиваешь.
— Почему? Это невероятно вкусно.
Я смотрю на него, замечая его напряжённое выражение лица. Что за? Я беру в рот ещё один кусочек и, прежде чем съесть его, издаю стон, только немного громче.
Меня обдаёт волной жара, когда Нокс придвигает своё кресло ближе. Его тёплые, сочные губы задерживаются у моего уха.
— Чем громче ты стонешь, тем твёрже становится мой член. — Из него вырывается грубый смех. — Поэтому продолжай, постанывай дальше, но, к твоему сведению, ты будешь девушкой, которой придётся уходить отсюда с парнем, щеголяющим с большим стояком.
Моя вилка выскальзывает из пальцев и ударяется о тарелку.
— Сексуальное домогательство, — шиплю я.
— Ты единственная здесь готова кончить от долбанного торта.
— Моё удовольствие от торта не должно тебя возбуждать. Тебе следует обратиться к доктору с этой проблемой.
— Ты права. Меня не возбуждает, что ты получаешь удовольствие от торта. Твои стоны и это чертовски сексуальное выражение лица заводят меня. Это невероятно горячо.
Моё сердце колотится в груди.
— Тогда я перестану. — Я беру вилку и засовываю гигантский кусок в рот, без стона. — Так лучше?
Он качает головой.
— Я не говорил, что мне не нравятся стоны. Моё единственное желание — чтобы ты так стонала не из-за торта, а из-за моего члена.
Кусок торта встаёт поперек горла. Нокс посмеивается, когда начинает хлопать меня по спине. Засранец.
— Я могу заставить тебя подавиться и по-другому.
Он разыгрывает меня?
Я опускаю голову, пытаясь себя успокоить. Нокс морщится, когда я заезжаю ему каблуком по голени.
— У вас там всё в порядке? — спрашивает Томас, изучая меня.
Я киваю всем телом, и пытаюсь привести себя в порядок. Нокс переводит взгляд на Томаса и откидывается в кресле, принимая невинный вид.
От любопытства я прикусываю край нижней губы. Мне хочется забраться под стол и посмотреть, действительно ли у него стояк, но тогда, пожалуй, люди сочтут меня странной.
Хотя, я такая и есть, учитывая моё желание ползать по полу и смотреть на признаки чьего-то возбуждения.
— Я думаю, мне пора домой, — мямлю я, когда восстанавливаю дыхание. — День был долгим.
Нокс кладёт салфетку на свою тарелку.
— Мне тоже. Я напишу Уиллису и скажу, что мы готовы. — Он вытаскивает из кармана телефон и проводит большим пальцем по экрану, чтобы разблокировать.
Томас смотрит на него с одобрением.
— Приятно видеть, что ты пытаешься держаться подальше от проблем, — радуется он, прежде чем взглянуть на меня. — Я знал, что ты ему подойдёшь.
— О, она определённо мне подходит, — вмешивается Нокс, печатая сообщение на телефоне.
Томас, должно быть, не уловил сексуальные намёки Нокса, потому что спокойно отодвигает свой стул и встаёт.
— Мне нужно поговорить о делах кое с кем. Ещё раз поздравляю с успехом видео.
— Тебе не стоит беспокоиться и подвозить меня до дома, — тараторю я, стоит Томасу оказаться за пределами слышимости. — Я слышала, что некоторые собираются на афтепати. Полагаю, ты не захочешь его пропустить.
— Мне наплевать на афтепати, — решительно говорит он.
Я открываю сумочку и начинаю искать свой телефон.
— Почему? Я вызову такси или попрошу Мию меня забрать.
— Зачем? Я собираюсь домой. Ты собираешься домой. Давай сэкономим бензин и поможем окружающей среде. Это благое дело.
— Ладно, — вздыхаю я. — Но больше никаких разговоров о стонах... сексе... и без шёпота мне на ухо.
— Почему тебе хочется избавиться от всего самого интересного? — Он наклоняется поближе и шепчет мне на ухо. Опять. — Это тебя заводит?
Я отталкиваю его.
— Нет!
Он усмехается.
— Врушка. Если тебя возбуждает мой язык возле твоего уха, то ты только представь, что ещё я могу им сделать, солнышко.
У меня перехватывает дыхание.
И у меня большие проблемы.
***
— Хочешь остановиться и выпить кофе или ещё что-нибудь? — спрашивает Нокс, когда мы забираемся на заднее сиденье внедорожника. Он придвигается ближе, не оставляя мне личного пространства, и устраивается на кожаном сиденье так, чтобы смотреть прямо на меня.
Папарацци всё ещё снаружи. Они фотографировали, пока мы шли к автомобилю, но у Джорджа хорошо получалось не подпускать их ко мне. В глазах до сих пор рябит от вспышек фотокамер. Скорее всего, папарацци попытаются сделать снимок нас внутри автомобиля.
— Не думаю, что кофе в полночь — хорошая идея, — отвечаю я.