портации в Лексингтон, там получится куда ближе. Прыгнула снова в Красную ракету в Лексингтоне. Тут как раз и день закончился. Дураков шастать в темноте не было - как раз можно влететь в ловушку или напороться на мину, либо наскочить на того-же лизуна. Или ещё на какую тварь... их тут много ещё может оказаться, в том числе и таких, что в четвёртом фоллауте изначально и не присутствовали. Понаставил кое-кто, не будем показывать на себя пальцем, модов почти не глядя! Так что решила я пока заночевать. Загадочно чему-то улыбающаяся Мари согласилась, что это вполне разумное решение. Мне бы насторожиться, заметив эту её улыбку... но усталость притупила мою бдительность. Хотя, возможно, что подсознательно я как раз и ждала от Мари именно тех действий, которые нам обеим так нравились. Правда, уснула я сразу и крепко. Притомилась вот как-то за день чего-то. Вот только почему-то меня ничуть не удивило, да что там - скорее обрадовало, когда я проснулась ночью, почувствовав, что кто-то аккуратно и плотно пеленает меня в поскрипывающую резиновую простынку! От ощущения своего нежно, но плотно укутываемого в холодную резиновую простыню тела я и пробудилась-то не сразу, сначала мне казалось, что это продолжается мой очередной эротический сон. Более удивительно, как я не проснулась тогда, когда Мари, прежде чем начать меня пеленать, тихонько, по миллиметру, вставляла мне в киску вибратор. И вставила ведь как-то, не разбудив! Видно я спала - ну очень уж крепко. Да ещё пеленать моё тело и ноги Мари начала как-то совсем незаметно для меня, видимо нагрев предварительно край резиновой простыни своим телом. Прямо разведчица и диверсантка прирождённая! Впрочем, когда спишь, хоть и голая, но на резине и под резиной, появившаяся в такой постели дополнительная резиновая простыня мало заметна, и даже тихонько накручиваемая всё туже вокруг ног и тела осторожными женскими руками, ощущаются поначалу слабо. Ведь я и сама порой, ворочаясь в постели во сне, изрядно на себя накручивала резиновое постельное бельё. Чуть более громкий шорох и скрип наматываемой на тело резины тоже не слишком заметен, когда вокруг тебя и так скользкая скрипучая резина. Это уже когда пошла в ход не нагретая, холодная часть простыни, я ощутила неладное и просыпаясь, попыталась пошевелиться. Вот тут и поняла, что меня уже незаметно запеленали, просто успев во сне довольно туго закрутить на несколько оборотов в ту самую гладкую оранжевую резину, пленницей которой я только побывала накануне. Теперь она только приятно поскрипывала вокруг меня при попытках шевельнуться внутри получившегося свёртка. Моё тело, столь внезапно и коварно лишённое свободы, дрогнуло и сдалось, не желая сопротивляться тому, что мне и самой нравится. Я сразу тяжело задышала, стремительно возбуждаясь. Вновь в животе возникло ощущение падающих вниз качелей. Руки у меня под резиной не были связаны, но Мари успела их как-то плотно припеленать резиной, расположив вдоль тела. Оказывается, пока я безмятежно спала, безобразница Мари запеленала моё тело дважды. Сперва она одним резиновым полотнищем плотно спеленала мне ноги и тело до подмышек, а уж затем, ещё одной резиновой простынёй запеленала меня уже полностью, до самой шейки, припеленав мои руки к затянутому резиной телу. Только тогда я и пробудилась. То-то мне во сне так хорошо было и снились эротические сны! Оказывается, то были и не сны вовсе! Оказывается, это меня - сонную, всё это время осторожно и нежно пеленала в резину моя напарница. Заметив, что я пробудилась, эта проказница, уже не скрываясь, оседлала меня и быстро закончила свою 'работу', с громким с шелестом обернув последние пару витков холодной хрустящей резины вокруг моего беспомощного тела и закрепив края. Я окончательно потеряла всякое желание к сопротивлению, ощущая лишь растущее томление в плотно спелёнатом резиной теле. Пеленание меня в резину для Мари явно было делом приятным и возбуждало её это занятие никак не меньше, чем меня. Да и я сама не сильно-то и сопротивлялась, больше просто символически изображала попытки освободиться, сама уже подрагивая от возбуждения. А от предвкушения дальнейших событий и дышала я всё тяжелей. Впрочем, уже и сопротивляться было поздно, а кроме того, мне по-настоящему нравилось происходящее! Я наслаждалась нашей игрой в коварную подружку и её беспомощную глупенькую жертву. Я чувствовала себя совершенно бессильной повлиять на происходящее со мной, беззащитной перед любыми желаниями Мари и одновременно - защищённой в укрывшей меня резине. С видимым удовольствием на личике запеленав для надёжности и затянув меня в ещё одной резиновой простыне потуже, концы 'пелёнки' моя шалунья ловко подоткнула куда-то так, что у неё получился аккуратный резиновый свёрток с моим телом, упакованный не хуже, чем получилось ранее у рейдерш. Впрочем, для надёжности Мари тут же ещё и перетянула резину на мне тремя оранжевыми лоснящимися прорезиненными ремнями со звенящими никелированными пряжками и металлическими люверсами. Пока она, сев на меня верхом, звеня застёжками со скрипом затягивала их на мне, я уже разок и кончила, сладко застонав. Ну, а кто бы на моём месте избежал оргазма? Ведь на мне, и так не имеющей возможности пошевельнуться в тугом резиновом свёртке, верхом сидела, затягивая меня в резине всё туже, обнажённая прекрасная женщина. Сильно возбуждённая тем, что она со мной делает. Возбуждённая тем, что мне и самой доставляет сейчас наслаждение. Я отчётливо ощущала на себе её тяжёленькое горячее тело, несмотря на холод стянувшей меня несколькими слоями гладкой резины. Власть надо мной, моя беспомощность в навязанной ею мне резиновой неволе, да и сама резина, что туго затянута на мне - весьма явственно возбуждали Мари и меня. И она сейчас, с наслаждением затягивая эту гладкую резину на мне ещё и скрипящими прорезиненными ремнями, одновременно с этим с видимым наслаждением ёрзала своей истекающей соком киской по туго обтянувшему меня гладкому, хрустящему резиновому полотну. Я была совершенно бессильна как-то повлиять на её действия, продолжающие меня возбуждать всё сильнее. Да и зачем влиять? Меня в её действиях всё и так устраивало! Даже более, чем... Мари безумно нравилось обнажённым телом прикасаться к поверхности скользкой резины, туго обтянувшей и лишившей свободы моё тело. Девушку сильно возбуждала моя беспомощность в этой, с её же помощью и обездвижевшей моё тело холодной резине. Моя подруга это явственно показывала всеми своими действиями. Ей настолько понравилось елозить по скользкой резиновой поверхности, сидя верхом на мне и затягивая ремни, что она просто не смогла от всего этого не испытать оргазма. Как и я следом за ней, больше скорее всего просто под впечатлением от зрелища бьющейся на мне в оргазме красотки, сидящей верхом на стянувшей моё тело, глянцево блестящей, скрипящей резине. Теперь без посторонней помощи размотать стянувшую тело скользкую оранжевую резину мне было бы и вовсе невозможно, ремни надёжно перетянули моё тело в трёх местах - в лодыжках, в коленях и на талии. Дальше дело у нас пошло ещё лучше. Заработал включённый Мари вибратор между моих плотно сжатых резиной ног, а в губы впилась страстным поцелуем она сама. Её руки заскользили ещё энергичней по стянувшей всё моё тело, скрипящей под её ладонями резине, горячее обнажённое тело тёрлось об меня, нежно прижимаясь грудью к гладкой резиновой поверхности скрывающего меня свёртка, когда она обнимала меня. Когда возбуждение Мари снова достигало высшей точки, она садилась на меня верхом, сжимала резиновый свёрток с моим телом между ног и продолжала в этом положении тискать мою грудь сквозь резину своими сильными руками. Одновременно она энергично двигала попкой вперёд и назад и с наслаждением тёрлась своей киской о гладко натянутую на мне скользкую резину. Этого ей вполне хватало, чтобы достигнуть оргазма. Да и меня именно в эти моменты тоже часто снова посещал очередной оргазм, ведь вибратор работал без перерывов. В общем, нам было хорошо вдвоём, как никому на свете. Правда, когда мы совсем обессилев, удовлетворили таки свои сексуальные аппетиты, коварная напарница и не подумала меня освобождать. И это было вполне в её духе. Только выключив вибратор, она легла рядом, с наслаждением обняла моё обтянутое резиной тело руками и ногами, крепко к себе прижала, да так и уснула. Осознание того, что свободу я не получу, снова возбуждающе на меня подействовало, как и объятия Мари. Но, сил уже не было совсем. Я так и заснула - возбуждённой. Наверняка у меня снова были оргазмы, но они меня даже не будили. Вероятно, слишком велика была усталость. Зато проснулась утром вполне отдохнувшей, хотя и возбуждённой ещё больше. Наши любовные игры с Мари немедленно возобновились с новой силой. Когда мы снова устали и я попыталась высказать претензии к по-прежнему не дававшей мне свободу Мари, та, закрыв мне рот поцелуем, быстро и ловко замотала мою голову резиновым хиджабом. Оторвав на мгновение свои губы от моих, она плотно затянула его резиной мой рот. Пришлось вынужденно 'прекратить дозволенные речи'. Эта вредина продержала меня на этот раз в резиновом заточении, ни на минуту не распеленав за всё это время, ещё двое суток. Не скажу, что это было для меня неприятно. Это были самые приятные в моей жизни двое суток! Я всё это время только спала или занималась с