По какой-то причине она крутилась возле впадения ручья. Поймать непросто, но одну удалось насадить на копьё и вытащить на берег. Щука оказалась довольно крупной и Сунь отнесла её домой. На сегодня хватит походов, зато полакомиться жареной рыбой довольно приятно.
— Рыба есть, мясо не вопрос, но и слишком много его нельзя есть, связки скукожатся, а остальное придётся покупать у крестьян.
Она рассуждала вслух, чтобы ничего не пропустить.
— Оружие пока годится, хотя и посерьёзнее не помешает.
Но пока она и так прикрутила самый большой нож. Ножей у неё много, а толку с них не очень, хороший только один и то, с поправкой на эпоху. Ладно рыбы хватит на пару дней, пока можно обследовать территорию. Хищников хватает, глупая рысь решила напасть сверху, притаившись на ветке. Сунь заметила её и положила копьё на плечо, чтобы защитить спину. Рысь и напоролась на острый наконечник, завизжав от боли, но промучилась недолго.
Увязав шкуру, не возвращаться же опять домой, Сунь продолжила путь. Лес хороший и следов хватает, олени, лоси, кабаны, кого тут только нет. Но обитали в лесу и двуногие звери. Три разбойника сидели у костра и варили в нём мясо.
— Парни куда-то пропали, не звери же их сожрали.
Очень похожий на вожака шайки, крупный разбойник недоволен сокращением числа подельников.
— Жратва пока есть, посмотрим через пару дней, если не вернутся, придётся самим отправляться на промысел, — согласился с ним второй, жилистый, сухощавый человек с неприятным голосом.
— А ты что скажешь? — главарь повернулся к третьему.
Им оказался монах в рваной рясе, босой и с выбритой неаккуратно тонзурой. Что занесло его в шайку, знает только он сам.
— А что тут скажешь, — лениво заметил тот, — на всё воля божья. Когда-нибудь и нас сожрут дикие звери, не станут же хоронить в лесу разбойников.
— Тебя, может и зароют, ты же у нас святоша, — ухмыльнулся жилистый.
— Если я грешен и ушёл из монастыря, это не значит, что я утратил веру. Я молюсь ежедневно о спасении наших душ.
— Ну да, и лупишь прохожих по голове дубинкой, — расхохотался жилистый.
— Господь запретил нам проливать кровь, — монах даже палец вверх поднял.
— А убивать разрешил? — продолжал хохотать разбойник.
— Тьфу на тебя, весь аппетит пропал, — плюнул под ноги монах, поднялся и решил отойти по малой нужде, скрывшись за кустом орешника.
Это и решило его судьбу, простого монаха она бы не тронула, а разбойника, да ещё и убийцу, что стало ясно из их диалога, надо устранить. Монах задрал сутану, обнажив волосатые ноги и с упоением приступил к удалению лишней жидкости, жмурясь от удовольствия. Сунь свернула ему шею без всякой жалости.
— И крови не пролила, — тихо прошептала она.
Между тем разбойники приступили к трапезе, поедая прямо из котла ложками то, что получилось у них.
— Эй, святоша, иди жрать, всё готово! — позвал жилистый. — Обжираться не надо, тогда и не будешь животом маяться.
— Сходи, проверь, не заснул он там с голой задницей? — произнёс главарь и жилистый поднялся.
Зайдя за кусты, он увидел монаха именно с голой задницей и даже ногой пнул.
— Вставай, жратва остынет! — пнул он труп. — Сдох что ли, змея тебя не укусила?
Но змея оказалась не при чём, а вот острый нож как раз проехался по его горлу. Кровь хлынула, а разбойник пытался зажать её руками, да так и упал замертво.
— Эй, вы где там? — главарь почуял беду.
Он подскочил на ноги и схватился за большой тесак, висевший на боку. С этим пришлось разбираться в открытом бою. Главарь оказался хорошим бойцом и Сунь пришлось изрядно повозиться с ним, уклоняясь от атак. Наконец, удалось подбить ноги, и главарь растянулся на земле, получив удар копьём в грудь.
— Фу, вот с таким свяжешься и не обрадуешься, — вздохнула Сунь после схватки. — Надо бы и защиту придумать, но какую?
Раздевать врагов нужно, в этой жизни у неё ничего нет, заодно получила и неплохой мешочек с монетами от главаря разбойников. Большой тесак привлёк её внимание. Может получиться неплохая глефа, а это уже оружие. Но пока она раздела всех, даже монаха, его сутана может пригодиться, чтобы скрыть свой образ. У разбойников оказались и сапоги, что для этой эпохи почти роскошь.
Собрав всё, она смотала хороший тюк и перевязала верёвочным поясом монаха. И тут пошёл дождь. Сунь сразу промокла, но сообразила накрыться шкурами, на которых сидели разбойники. Небольшой котёл наполнился водой, и еда пропала, да она и не стала бы есть такое, поэтому вылила содержимое и снова подставила под дождь. Сейчас идти куда-то было бессмысленно, лучше переждать прямо здесь. Дождь закончился так же внезапно, как и начался.