Соня поискала в местном интернете зарплаты воинского состава. Получалось. что солдат действующей армии получает 100 иногов в месяц, офицер - 150-170. В Федерации на сотню можно было нормально содержать семью из трёх человек.
- Нам что, заплатили, как высшему командному составу? - Засмеялась жена. - Смотри, у министра обороны официальная зарплата 300 иногов.
- Наверно очень жирных гусей помогли мы поймать, ведь нам вчера дали по 350!
- Ладно. Здесь, в Центре мы будем ещё два месяца, а потом получим направление в Академию.
Время пролетело быстро. И вот, последний день сборов. Нас собрали на плацу и начальник Центра объявил, что мы успешно прошли сборы. Нам дадут специальные грамоты по этому случаю.
Кроме этого всей нашей группе выдали направления в Академию и документ, что нас приказом министерства обороны назначают командирами сотен на одной из баз столичного гарнизона. Нам будут платить по 150 иногов в месяц, а квартиры будут служебные, расположенные на территории части, к которой мы приписаны.
Парни будут тренировать мужчин, а наши девушки - женские части. Мы опять прошли с песней до вокзала и сели на поезд. Ехали до столицы целый день. Когда вышли на перрон столичного вокзала, к нам подошли двое военных. Это оказались солдаты, которым было поручено сопроводить нас до части 112. Были предоставлены два военных грузовика.
Мы все разместились на деревянных скамьях, установленных вдоль бортов машин. Ехали около часа, пока не остановились около пятнистых ворот военной части. Часовых не было, поэтому шофер вышел сам и сдвинул ворота по рельсам, открывая проезд. Нас подвезли до одноэтажных домиков, стоящих в глубине двора.
Шофера дали всем ключи от дверей и попрощавшись, уехали. Мне с Соней достался домик номер пять. Пройдя внутрь мы увидели небольшой холл, кухню, санузел, гостиную и спальню. Естественно, тут не было мебели и спльных принадлежностей, но в кухне стоял холодильник, а в шкафу Соня обнаружила одноразовые тарелки, вилки, ложки и чашки. Я покрутил краны в ванной - шла с хорошим напором и холодная и горячая вода.
- Важа, иди сюда! - позвала жена. Когда я подошёл, то увидел, как она достаёт из другого кухонного шкафа две рации и телефонный аппарат с проводом. К ним прилагалась записка: "Радиостанции носить с собой на территории части, а по телефону можно говорить только через коммутатор с городом. Номер коммутатора - 079." Я повертел лёгкую рацию она была похожа на уоки - токи со старой Земли.
Мы с женой потренировались в применении этих "игрушек". Уже наступила ночь, поэтому мы легли в спальне и заснули. Наутро я встал рано и вышел наружу. Пока все спали. Но уже через полчаса, как часы показали шесть утра, из всех домиков вышли все наши ребята, построились и вся группа с песней промаршировала к казармам.
Мне достался отряд из казармы номер 8, а Соне - женская рота, мирно спавшая в окрашенном в синюю краску длинном доме, примыкающим к стене штаба. Мы пожелали друг другу удачи, и пошли будить своих подчиненных.
Первое, что я отметил - отсутствие дежурного. Солдаты спали, и я пройдя по дорожке между двухэтажными кроватями сосчитал их. Всего было девяносто два человека. Только я хотел гаркнуть, чтобы разбудить своих солдат, как послышался женский вопль, перешедший в ультразвук.
Я выскочил на улицу. Там, рядом с женской казармой, Соня выкручивала руку какой - то девушке, одетой непонятно во что, а из дверей помещения испуганно выглядывали другие представительницы слабого пола.
- Что тут происходит, помощь не нужна?
- Ничего особенного, сама справлюсь! Пока изучаем, что будет с солдатом, если он надерзит своему командиру! - Весело скалясь ответила жена. - Ну что, рядовая, кто тут шпингалетка, коза драная и малолетняя молокососка?
- Ииии! - только и пищала незнакомка.
- Правильно! Это ты! Сегодня будешь мыть пол в казарме, пока мы все будем завтракать.
Соня отпустила жертву. Та девушка не знала, что связываться с моей женой иногда опасно для жизни, поэтому, высвободив руки, первое, что она сделала, это была попытка ударить Соню по голове. И вновь воздух во дворе огласился женским воплем - на этот раз Соня провела бросок соперницы через плечо, и та расквасила при приземлении себе нос.
Оставив стонущую недотёпу моя жена рявкнула так, что задрожали стёкла в рамах: