— Отдых отменяется. Давайте — ка подробно рассказывайте, что с вами было.
Дарт Миронд любовался закатом, когда вошёл дежурный офицер.
— Где мой ученик и почему он не выходит на связь?
— Ваше темнейшество, он получил оперативные агентурные данные об отправке с планеты наёмницы, которая забеременела от Свенсона и решил захватить её.
— Глупый вспыльчивый мальчишка. В сторону этой наёмницы и ребёнка даже дышать надо тихо. Где он сейчас?
— Вот, — дежурный офицер указал на окно, — стартует.
Перед скалой на частично отремонтированном космодроме приподнявшийся космолёт устремил нос вверх и… Он будто превратился в яркую белую линию, рассыпающуюся на искры.
— Что?! Как?!
— Я такое видел, ваше темнейшиство. У меня один курсант на истребителе лихачил и однажды включил одновременно ускорение и переход в гипер ещё в атмосфере. На атомы растёрло.
— Глупец! Мальчишка! Ситх должен повелевать эмоциями! — Дарт Миронд повернулся к офицеру. — Свободен!
— Слушаюсь, ваше темнейшество, — офицер поклонился и вышел.
Дарт Миронд снова устремил свой взгляд на закат. Усилием воли он удерживал себя от действий: обдуманных, скоропалительных, запланированных — от любых действий. События последнего месяца на этой планете требовали тщательного и глубокого анализа, иначе вот так же, как его горячий ученик, можно было раствориться в Силе без всякого следа. Он взглянул на мощный тёмный артефакт из чёрного дерева и подумал, что всё же есть положительные стороны в случившемся, надо только правильно развернуть всё в свою пользу.
Поток электронов устремился по проводам на динамике и превратился в прекрасную музыку, именуемую "Полёт валькирии". Эх, какой же я идиот, месяц скакать зайцем по лесам, полям и рекам, но когда выдалась возможность выспаться — забыл выключить будильник. Уши звенят от взрывов, напалмом пропах до мозга костей и так опростоволоситься. Так, представить кнопку телефона, почувствовать, сконцентрироваться на ней, нажать. Блин, что за нафиг? Ладно, сейчас ручками нажму. Открываю глаза и передо мной голубые колокольчики. Те самые голубые колокольчики, что были месяц назад, когда приехал отдыхать на море.
Запах напалма постепенно вытеснялся дымом от мангала и жаренными шашлыками. Моя контузия в ушах оказалась проблемой смазки вентилятора в ноутбуке. Затёкшее тело было от жутко неудобной позы, которая за всю ночь не поменялась. Солнце было высоко в небе за кружевной занавеской частного дома. Таня… Тани рядом не было. Алиса, Док, Кузьмич… Их образы вымывались из памяти вслед за растворяющемся сном. Время — полдень, пора собираться. через три часа отходит поезд.
Успели. Российские железные дороги вообще очень круто умеют путать людей: нумерация вагонов сначала поезда, нумерация вагонов с конца поезда, восьмой вагон ищите в хвосте. Хорошо, что успели заскочить.
— Ты чего хромаешь, ещё чуть — чуть и опоздали бы.
— Спокойно, лапочка, сейчас посмотрю, — успокаиваю Татьяну, — камешек в кроссовок заскочил.
— Да какой камешек? Там перрон ровный и весь плиткой уложен! — продолжала она свою горячую речь.
— Лапатусечка, спокойно, сейчас дохромаю до нашего купе и посмотрим, что за камешек. Заходи, наши места тут. Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
Размещаю сумки и располагаюсь сам, чтобы найти виновника моей хромоты.
— Ну вот, вот и камешек, хотя больше на смолу похоже.
— Это, молодой человек, — подсказывает сосед, судя по всему, едущий со своей женой, — обсидиан. говорю вам, как практикующий геолог. Действительно, любопытный, даже редкий камешек для этих мест. Обсидиан — природное вулканическое стекло, а тут вулканы давным давно потухли.
— Видать такой же гость в этих местах, как и мы, — улыбаюсь спутникам, — пожалуй, сохраню его на память.