— Точно, — едва не хлопнула себя по лбу Екатерина, и через секунд тридцать в её глазах появился слабый огонёк — так визуально выглядело повышение чувствительности зрения. Теперь даже в полной темноте она могла видеть, пусть не очень чётко, но это только пока.
Покинули дом мы при помощи противофазы и спуска телекинезом на брусчатку города. Катя сразу стала вертеть головой из стороны в сторону — всё-таки последний раз в городе она была больше тридцати лет назад, когда сбегала из Санкт-Петербурга. Но на нас никто не обращал внимания благодаря лёгкому отводу глаз.
После прогулки по главной площади мы перешли на набережную, чтобы немного полюбоваться рекой. Внезапно я почувствовал на себе взгляд. Обернувшись, заметил знакомое лицо человека, который уже двигался, расталкивая прохожих в нашу сторону.
— Пан Колдун, ты так и не назвал себя в прошлый раз по имени, — радостно улыбаясь, произнёс отец Илия, после чего крепко меня обнял, обдавая чистым светом. — А кто эта прекрасная кобита?
— Отец Илия, рад вас видеть, — произнёс я совсем не искренне. — Это моя ученица Катарина. А я — Мирон Вальчицкий, хотя вряд ли это что-то даст вам.
— Затягиваешь в богомерзкие объятия своего тёмного колдунства новых людей, — недовольно поворчал отец Илия. — Будем считать, что все приличия соблюдены. А теперь говори, для чего ты в городе?
— Густав приглашал к себе.
— Густава сейчас нет в городе. Его временно отозвали и направили в поддержку французскому карлику. Не слышал об этом?
— Последние новости, которые я слышал, были о разгроме австрийцев под Ульмом.
— Многое пропустил. На Пруссаков ополчились помимо австрийцев ещё и русские. Быть беде большой, — произнёс священник. — Ладно, приглашаю вас на обед к себе.
— Я так понимаю, отказаться не могу?
— Верно. Ты говорил Густаву, что своим богомерзким колдовством умеешь исцелять. Это так?
— Смотря что. Но да, умею. Так ведь и вы можете, — намекнул я на переполненную светом ауру.
— Я только нечистивое могу исцелить, прижечь рану, не больше. Марычка же пострадала от другого — под лошадь попала.
— Если это просто физическая травма, то могу помочь. — Отказывать в помощи было глупо. Отец Илия не последнее лицо в церковной иерархии и с ним лучше иметь хорошие отношения.
Отец Илия сразу схватил меня за руку и потащил в одно ему известное место. Постепенно богатые центральные районы сменились более бедными, а вскоре и вовсе каменные дома исчезли и вокруг были лишь деревянные постройки. Вокруг нас больше нельзя встретить одетых в чистую и новую одежду людей. Было понятно, что мы пришли в так называемые трущобы. Они есть в любом современном городе.
— Отец Илия, вы нам есть принесли? — спросил детский голос лет пяти. Опустив глаза, я увидел мальчика, одетого в не по размеру большую одежду.
— Извини, Стефан, но с собой у меня ничего нет. Приходи вечером к заднему входу в храм. Я посмотрю, что смогу дать, — произнёс Илия, и мы пошли дальше.
— И много таких детей тут? — спросила Катя.
— Много. Родители днями работают на мануфактурах, но этого не хватает, чтобы прокормить семьи. Дети зачастую голодают, — сказал Илия.
— Нам ещё далеко идти? — решил я перевести тему.
— Мы уже почти пришли, — произнёс он и толкнул деревянную дверь внутрь помещения. Внутри царил запах гнили, болезни и общей затхлости. — Иди за мной. Родители Марычки на заводе, ей самой приходится днями лежать.
В единственной комнате дома царила полутьма. Из-за угла я услышал тяжёлое дыхание, иногда перемежающееся со стонами. Стоило туда посмотреть — и я сразу увидел человеческую девочку лет восьми. В «Магическом зрении» её состояние здоровья выглядело отвратительно: одной руки не было, вторая неправильно срослась, обе ноги раздроблены и кое-как собраны и тоже неправильно срослись; рёбра сломаны в четырёх местах, повреждения мозга от мелких осколков черепа, в местах, где ей ампутировали руку, шёл сепсис. Я вообще не мог понять, как она жива с такими повреждениями, но всмотревшись в ауру повнимательнее, увидел насильно привязанного духа, который принудительно напитывал девочку энергией, что и не позволяло ей умереть.
— Ваша работа? — спросил я у священника, указав на духа.
— Моя, господи прости душу грешную мою, мне пришлось воспользоваться богомерзкой магией, иначе ей было не выжить. Я из боевого крыла. Целительство это не моё. Вот демона изгнать либо какую другую погань я могу, — ответил отец Илия, словно стесняясь своих недостатков. — Сможешь исцелить дитя?