— К полудню мы встретимся с основной армией и будем занимать места, — недовольно произнёс вампир, когда колонны уже тронулись в дорогу.
— Тебе что-то не нравится? — спросил я у него.
— К нам курьер прибыл с этим планом. Командующий битвой фельдмаршал Вейротер пустозвон, но пустозвон красногололосый. Ни я, ни Костя не смогли переубедить Александра действовать по старым планам. Этот генералишка утверждает, что французы
испугались. Ты представь, только французы испугались, нас оставляют в резерве в самом стратегически удобном месте для атаки. Тут я мало что мог сказать и просто выслушал жалобы вампира на австрийского генерала.
Ближе к обеду мы действительно добрались до места, и вот тут я решил особо не отсвечивать и накинул на себя отвод глаз. Погода, несмотря на полдень, отвратительная: слегка подтаявший выпавший ночью снег превратил всё в грязевое болото. Хотелось просто плюнуть и вернуться домой, но я всё же решил придерживаться своего плана. Однако и сидеть на одном месте скучно, а потому, усилив отвод глаз и создав иллюзию того, что я невидимый, отправился прогуляться к французам, стоящим не так уж и далеко от позиций объединённой армии Австрии и России. И каково же было моё удивление, когда я практически сразу наткнулся на проводимый митинг. На возвышенности стоял окружённый своей армией невысокий человек и громко рассказывал что-то толпе. В «Магическом зрении» этот человек весь увешан артефактами, особенно много их в его непривычной для меня треугольной шляпе. Мне даже стало интересно, о чём он вещает.
— ... разбили при Голлабрунне и которые вы с тех пор преследовали постоянно до этого места. Позиции, которые мы занимаем, — могущественны, и пока они будут идти, чтоб обойти меня справа, выставят мне фланг! Солдаты! Я сам буду руководить вашими батальонами. Я буду держаться далеко от огня, если вы с вашей обычной храбростью внесёте в ряды неприятельские беспорядок и смятение. — Тут этот человек сделал паузу и осмотрел внимательно слушающих его людей. — Но если победа будет хоть на одну минуту сомнительна, вы увидите вашего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идёт речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести своей нации. — Вот теперь мне стало понятно, что именно этот человек тот самый император Франции Наполеоном. Но на этом французский император не остановился и продолжил свою речь: — Под предлогом увода раненых не расстраивать ряды! Каждый да будет вполне проникнут мыслию, что надо победить этих наёмников Англии, воодушевлённых такою ненавистью против нашей нации. Эта победа окончит наш поход, и мы можем возвратиться на зимние квартиры, где застанут нас новые французские войска, которые формируются во Франции; и тогда мир, который я заключу, будет достоин моего народа, вас и меня.
Наполеон оказался очень хорошим оратором и сам по себе, но в его шляпе установлены артефакты ментального направления. Как именно они работают с такого расстояния, определить невозможно, но слабое поле, окутывающее тысячи человек, исходило как раз таки из шляпы императора. Должен признать, в отличие от наследника трона Российской империи французский император меня впечатлил. Он выглядел именно тем, кем должен быть правитель.
Приближаться к Наполеону я не стал — уверен, вокруг него есть маги и другие телохранители — а потому и держал большое расстояние до него. Скорее всего, где-то там и Густав, но лезть и искать его я не стал. Войска французов в отличие от русских сильно дисциплинированы. Не знаю, норма это или нет, но в целом всё это весьма приятно смотрелось на фоне русских и австрийцев.
Чтобы не рисковать попасться, ещё немного побродив среди французских солдат, я вернулся обратно к месту базирования войск гвардейского полка Константина. Долго в одиночестве посидеть мне не удалось, и вскоре меня пригласили на ужин в замке, недалеко от места базирования войск. Меня как магистра на ужин пригласил ещё один магистр, только австрийский князь Лихтенштейн. Он — генерал и командующий немалого числа солдат. Но он прекрасно понимал свои навыки в военном деле и передал управление Багратиону, оставив себя только в виде формального командира.