— И что теперь делать? — спросил он у него. — Василь, ты же понимаешь, что Михась из-за тебя теперь инвалид на всю оставшуюся жизнь?
— Я не знаю, как так получилось. Ведь всё нормально было, а потом раз — и коса пошла на ногу Михася, — начал оправдываться Василь.
— Так, остановись. Не хочу слушать твои оправдания, — остановил его Семён. — Сейчас Степан с Осипом отнесут его к бабке Милитухе. Посмотрим, что она скажет. — После этого он приказал двум мужикам отнести травмированного в сторону леса, где виднелась хата на краю.
— Хорошо, — только и сказал Василь, не зная куда себя деть.
— Я не понял, почему мы стоим?! Солнце ещё в небе! Всем — работать! — начал кричать староста. — Мы не для этого два года назад стали вольными хлебопашцами! Кто из вас уже выплатил выкуп? — спросил Семён, обводя всех своим строгим взглядом, которому никто не хотел противиться.
— Так-то известно кто — Криштоф. И больше никто, — загудел народ вокруг и стал расходиться на свои рабочие места.
— Так ты ему помог! — выкрикнул один молодой парень и поспешил скрыться за спинами других селян.
— А ну-ка, Гриня, ходь сюда, — тихо, но так, что все окружающие услышали, произнёс Семён, смотря в глаза парню. — Я что, не мог помочь родичам со стороны жены? — спросил на повышенном тоне он.
— Так-то нет, мог, конечно, — сразу потерял свой запал Гриня. — Я то ж к чему сказал, что мы сами работаем, а ему помогли, вот и выплатил он выкуп уже, — еле промямлил он.
— Ладно, давай иди работать, — приказал ему Семён и сам вернулся к своему участку поля.
Я же тем временем отправился за троицей, направляющейся в хату на отшибе деревни. Наличие своего целителя в селе, честно говоря, не учитывал. Да я даже не знал про это. А бабка Милитуха, судя по всему, как раз ею и является, раз потащили к ней раненого.
Михась на удивление не кричал и не плакал от боли. Он просто стиснул зубы и терпел. Судя по скрипу зубов, ему очень нелегко сейчас. На подходе к хате там распахнулись двери, и из неё выбежала женщина, уже немолодая, но ещё не старуха. Я же, присмотревшись к ней в магическом зрении, убедился, что она магически одарённая, причём с активным даром.
Почти сразу, как она увидела окровавленную ногу, запричитала и приказала мужикам нести пострадавшего в дом, куда и я проскользнул следом за ними. В доме того положили на большую широкую лавку и встали в сторонке. Но женщину это явно не устраивало. Она, глянув на них, строго сказала:
— Быстро встать по бокам и держать крепко Михася. Я сейчас буду рану зашёптывать и сил боль убрать у меня уже не будет. Не дай Боже дернётся — так ноги лишится! — прикрикнула она на мужиков, принёсших раненого.
— Бабка Милитуха, я крови боюсь, — сказал один из мужиков, хватаясь за бок раненого и стараясь не смотреть на рану Михася.
— Иш ты, лоб вырос, двадцатый год пошёл, а он крови боится! — прикрикнула бабка и, разорвав штанину, приступила к лечению.
Я думал, что она воспользуется каким-то плетением, подстёгивающем регенерацию, но всё оказалось не так. Бабка, наклонившись над раной, заговорила:
«Господь Бог,
Приди в рёбра Своя,
И яко же Бес креста боится,
Тако же и кровь
Из ран прекратится!»
И что удивительно, кровотечение действительно остановилось практически мгновенно. Такого эффекта я не ожидал. Всмотревшись магическим зрением в этот процесс, увидел очень тонкие энергетические скобы, которые скрепили рану, из-за чего и перестала течь кровь. Но что странное, это действие требовало само по себе очень мало маны, а из магического резерва бабки исчезло в неизвестном направлении едва ли не в десять раз больше маны, да и скобы энергетические создавала явно не бабка. Даже мне такую тонкую работу будет сделать не просто, а тут они практически мгновенно появились. Было ощущение, что бабка к кому-то обратилась за помощью, и этот кто-то взял и остановил кровотечение, прихватив при этом большое количество маны в качестве оплаты. Бабка, вытерев выступивший пот, промыла от крови рану и продолжила: