Просочиться через дверь в противофазе удалось с необычайной лёгкостью, как и сквозь пол, после чего я оказался на втором этаже, а следом и на первом. Впитав остаток маны из плетения противофазы, при помощи телекинеза я прижал сонную артерию у служанки, и та вскоре упала на пол без сознания. Томас сразу подскочил к ней, но стоило это ему сделать, как он был парализован при помощи тактильного парализатора. Не самый удобный способ захвата пришлось делать из-за того, что я не знал, насколько чувствителен городской маг, а поэтому использовал плетения, которые после активации не отделяются от ауры и которые можно впитать в себя обратно.
— Томас, у меня нет времени ломать твою защиту сознания, а потому говори, кто заказал графа Ходкевича, — произнёс я под иллюзией человека, которого сегодня в Варшаве увидел. После того, как я снял парализацию выше шеи и установил звукопоглощающий барьер, Томас заговорил:
— Я не знаю о чём вы.
— Ответ неверный, — произнёс я и телекинезом сломал один из пальцев на руке.
— Так вы ничего не добьётесь, — прекратил он притворяться не причастным к событиям человеком. — У нас есть тоже маги среди покровителей. Они убьют вас, если вы не отпустите меня.
— Но тебе-то будет уже всё равно. Ты будешь уже мёртв и помучаешься перед этим, — сказал я и сломал ещё один палец. — А если ответишь, то я даже подлечу тебя и отпущу.
— А ведь чувствовал, что не стоило обраться за это дело, — произнёс Томас, сдерживая слёзы от сломанных пальцев. — Имени он не говорил. Заплатили за анонимность весьма не мало. — Я уже собирался сломать третий палец, чтобы он начал говорить, но он продолжил и так: — Но я не работаю с незнакомцами. Это человек из окружения герцога Ауэрштэдтского Луи Даву. Мне этого хватило, влезать в большую политику я не собирался и на этом мой интерес утих. Это точно всё.
— Кто такой этот герцог? — спросил я у него. Мне имя герцога ничего не сказало.
— Приближённый этого выскочки-недомерка «императора» Франции. Насколько я знаю, он стал ещё и маршалом в этом году, — произнёс Томас, удивлённый тем, что я не знаю, кто это.
— Я тебе верю, — сказал я. Выровняв телекинезом сломанные пальцы, создал плетение тактильной регенерации и коснулся его пальцев. — А теперь спи.
Усыпив Томаса, я приступил к организации потери кратковременной памяти. Мне не надо, чтобы за мной устроили охоту. Лезть в сознание я не могу, но можно пойти и чисто биологическим путём. Пока память не отложилась в долговременную, она не копируется на энергетический уровень и есть только на клеточном уровне. Простейший вариант стирания памяти — это засветить клетки кратковременной памяти. Таким образом, можно добиться стирания памяти, не повреждая сами клетки при этом. Мне как специалисту, работающему в основном на клеточном уровне, сделать это несложно. Через секунд двадцать в памяти Томаса не останется ничего из нашего разговора. Правда, завтра у него будет жуткая головная боль.
Больше мне было делать нечего у него дома. Можно и убить Томаса, но его смерть в любом случае вызвала бы расследование. А оно мне надо? Тем более когда городской маг знает о моём посещении города. Пусть Томас живёт. Если ещё раз наши пути пересекутся и он будет не на той стороне, то тогда точно не отделается так легко. А пока пора отправляться на ужин к городскому магу.
Дорога к дому мага много времени не заняла. Он тоже жил в новом городе, который был соседним районом старого города. Всего не больше тысячи шагов дорога заняла до дома. Уже возле самого дома я отпустил отвод глаз вместе с блокировкой утечек маны из организма. Сейчас у меня уже не было около трети резерва. Основное количество маны потрачено на портал, но и без него я немало использовал магию, хоть и маломощные плетения в основном.
— Рад вас видеть, — вышел на крыльцо уже знакомый мне человек в форме.
— В следующий раз в качестве хвоста посылайте кого-то порасторопней, а то за ними ещё и церковники следовали.
— Обязательно последуем вашему совету, — не стал он скрывать, что отправлял слежку за мной. — Прошу следовать за мной. Пан Густав и отец Илия уже ждут вас за столом. Наш повар расстарался сегодня, рекомендую отведать журек. Обычно пан Густав предпочитает кухню своей родины, но ради вас решил сделать исключение — традиционный польский ужин.
— Благодарю, — произнёс я. То, что они посчитали меня поляком, не плохо. Благодаря Ходкевичам я действительно владел польским как родным языком. С русским у меня проблемы, так как попадались лишь малообразованные люди. Та же Екатерина хоть и владела русским языком, но на простом уровне. Ходкевичи же русским владели не намного лучше Екатерины, даже немного хуже.