Помощи просить, на мой взгляд, можно было разве что у драконов — только они могли бы помочь мне спуститься с гор. Но, к сожалению, особых знакомств в среде драконов у меня не имелось. Не считать же таковым моё шапочное знакомство с двенадцатилетним дракончиком-вундеркиндом Ороариосаром? И не менее шапочное — с тем, который помог мне в сражении с химерами над нефтеперегонным заводом. И где я их буду здесь искать, среди скал? Впору начинать «Сулико» петь… Или кто-то из них потом споёт… меня разыскивая.
Позвонить колокольчиковой фее? Я сконцентрировал взгляд зеркала заднего вида на качающейся и мелодично позвякивающей время от времени троице колокольчиков. Разве только чтобы попрощаться… Как там, интересно, поживают у неё мои пегасики?
А вот не стоило мне об этом думать! Левое заднее колесо соскочило с казалось бы удобного уступа и заскользило вниз. Хорошо ещё левый задний бивень почти сразу вонзился в еле различимую трещину в скале и помог задержать скольжение.
Зафиксировавшись и внимательнейшим образом оглядевшись, дабы наметить предстоящий путь на ближайшие три-четыре минуты, я продолжил восходящее движение. Хотя по мере приближения к гребню хребта, меня снова стали терзать смутные сомнения — как сказано у классика.
Ну, хорошо, доберусь я до гребня. А дальше как? Двигаться по гребню — неудобно. Перевалить на ту сторону — опустится лобовое стекло и фары, и я стану хуже видеть вдаль. Совсем немножко хуже, но всё же. Оставаться на этой стороне и ползти вдоль гребня — тоже удовольствия мало: из такой позиции тоже практически ничего не увидишь, что творится там, внизу — весь основной обзор уйдёт в небеса.
— Ладно, — решил я, — вот заберусь наверх, на гору, а потом и посмотрю, куда и как следует двигаться дальше!
Ещё пару раз ловко перехватившись передними и задними «клыками», которые теперь действительно можно назвать клыками, ну, или, по привычке, бивнями, я всё-таки добрался до гребня и, удачно заклинившись между двумя удобными скальными выступами, заглянул на ту сторону хребта.
Увиденный мною величественный пейзаж обширной горной страны в буквальном смысле слова останавливал дыхание. Даже у меня, у которого дыхания не имелось изначально — в общечеловеческом понимании.
Разбегающиеся в разные стороны горные заснеженные хребты здесь чередовались с разноцветными хребтами пониже, сложенными из отсвечивающих голым камнем скал, рядом с которыми соседствовали и совсем уже невысокие облесённые горы и обширные плато, покрытые великолепными альпийскими лугами. Между отдельными хребтами расстилались просторные зелёные долины, украшенные многоцветными растениями. С заснеженных пиков гор спускались длинные извилистые языки ледников, бросающие на своих изломах в окружающее алмазные блёстки и превращающиеся в низовьях окончаний в тонкие стремительные реки и бегучие ручьи. Во многих местах посреди разноцветных гор сверкали золотыми искрами отражённого солнечного света ярко-голубые и тёмно-синие озёра…
— Весь мир под тобою, ты счастлив и нем! — по привычке негромко запел я. Хотя здесь можно было орать сколько угодно — никто и ничто меня бы не услышало. А завидовать я никому не завидовал: я сделал то, что мог и должен был. А увиденная мною красота — лишь побочный эффект, дополнительный бонус за своё собственное спасение. К сожалению, пока ещё не завершившееся.
Но, может быть, меня сдерживало опасение сорвать своим криком каменную лавину — вспоминая еле держащиеся на узеньких скальных полочках неслабые камушки, такую вероятность сбрасывать со счетов не стоило бы. А, с другой стороны, выше меня только небо, и ни меня, ни его лавина камнями не заденет.
И всё же я сдержался и не запел во всю мочь. Ну, мало ли, вдруг и в самом деле сорвётся лавина и какого-нибудь горного козла осыпающимися камнями накроет. А то, и того хуже, горную козочку. Жалко ведь.
Я посмотрел в противоположную сторону — в ту, откуда приполз. Там наверху клубилась чёрная мгла, сквозь которую слабо просматривались скалистые горные вершины. На спускающихся с редких гор серых снежниках клубилась мутная позёмка. Доносился отдалённый низкий гул сходящих со склонов снежных лавин и резкий треск переполненных ледопадов.
Контраст между двумя противолежащими горными странами просматривался весьма поразительный.