А средства, я повторюсь, у меня имелись. Здесь ведь в уплату принимали не раскрашенные бумажки, как на Земле, а исключительно золото, серебро, ну и, в крайнем случае, медь. И все эти металлы ничуть не изнашивались при расчётах и переходе из рук в руки, как в земных условиях, поскольку были магически надёжно защищены от истирания. А вот на Земле известен случай, когда в 19 веке один работник какого-то европейского банка вёл подсчёт золотых монет исключительно на куске бархотки, каждую неделю меняя его. И сжигая бархотку на сковороде, получал маленький слиточек золота… Так вот на Магии подобные штучки невозможны в принципе!
И ещё здесь в качестве уплаты за товары и услуги порой принимались и драгоценные камни. А у меня как раз имелось некоторое количество подобных камней, честно завоёванных в ходе боя. Дело в том, что у здешних воинов принято в обычаях украшать оружие различными драгоценными камнями — щиты, навершия мечей и кинжалов, рога луков и всё такое прочее. Отдельные камни служили магическими амулетами, были соответствующим образом «заряжены». Несколько подобных камушков совершенно случайно застряли между траками моей танковой ипостаси, а затем, после трансформации, бережно перенеслись в салон. И таковых отчего-то оказалось едва ли не половина салона. Но я-то тут при чём? Это всё магия Магии!
И я поднялся и полетел в Лестингорию, на нефтеперерабатывающий завод. «Нет, надо поскорее осваивать внепространственное перемещение, оно же перемещение через порталы», — мелькнула мысль. Драконы, кажется, умеют таковым пользоваться? И я, находясь прямо в полёте, рискнул воспользоваться драконьим даром. Что-то же мне передалось от старейшины драконов, когда тот накрывал меня своими крыльями? Я ведь смог полететь после предыдущей инициации!
И у меня получилось! Пролетая над столицей Империи, любуясь ею и высматривая знакомые места, я колданул… или кастанул, как принято выражаться в среде особо продвинутых фэнтезийников. И вмиг передо мной расстелились знакомые до последней капли «незамерзайки» — хотя она мне в этом климате вовсе и не нужна — пейзажи Лестингории. Непосредственно — пейзаж нефтеперерабатывающего завода, потому что, по правде говоря, больше я нигде в Лестингории не был, а поэтому и не смог бы очутиться в никаком ином месте. Да мне иные места пока и без надобности. Разве что из чистого любопытства и неуёмного интереса.
И, как оказалось, очутился я здесь весьма вовремя. Потому что, потерпев сокрушительное поражение в Империи, «серые человечки» устремились в соседние государства — заниматься диверсиями. А ближайшим оказалась именно Лестингория. Так что зря маг-профессор праздновал победу. И прав был не он, а я, когда утверждал, что «серые человечки» не успокоятся.
Словом, не успел я приземлиться, как заметил шныряющих по территории нефтебазы недружественных нам агентов, явно замышляющих что-то недоброе.
Подсчитывать их количество у меня не имелось ни времени, ни желания. Да и не смог бы я задержать более чем одного. Разве что пришибить парочку насмерть, а уж следующего взять в плен обязательно живым.
Так и получилось: двоих я придавил с лёта, размазав по щебёнке и превратив если не в высококачественный асфальт, то, по крайней мере, в нечто к нему приближающееся по свойствам. А третьего, слегка приплюснув сначала своим весом, а затем и магией, сумел захватить в плен. И допросить. Остальные, похоже, попрятались кто куда.
— Как тебя зовут-то, сопля? — прорычал я на низких оборотах.
— У меня нет своего имени! — гордо произнёс он. Ты смотри, за пять минут до смерти, а как себя ведёт!
— А чьё же у тебя есть? Соседское?
— Я — Один из Пятидесятой Девятки! — столь же горделиво заявил он.
— И все одинаково серые? — удивился я. — Как же вы друг друга не путаете?
— А какая разница, кто есть кто? Миром в конце концов будет править серость!
— Это почему же? — опешил я.
— Да потому, что люди в своей массе не хотят выделяться. Им проще оставаться серостью. Мы — выразители интересов большинства народа! И большинства народов! И с этой идеей покорили уже несчётное количество миров. Не станет исключением и этот!
— А вот фиг тебе! — спокойно ответил я.
— Это почему же? — удивился «серый человечек».
— Очень просто: в глубине души каждый представитель вашей «серой массы» надеется, что, если бы ему предоставилась возможность, то… — я сделал паузу и мечтательно закатил фары. Подфарники и всё остальное, как положено, продолжали наблюдение за противником.