— Вот теперь поехали! То есть полетели! — произнёс я, наслаждаясь новыми ощущениями. Должно быть, так себя чувствует самолёт на взлётной полосе. Почти то же самое, что я испытывал и в полёте. Но там был сам полёт, а тут — его предвкушение. А предвкушение чего-то зачастую бывает намного сильнее, чем осуществление чего бы то ни было. А бывает и наоборот. Всяко бывает.
Единственное, что меня напрягало, так это «букет возможностей»: чем именно сейчас мне воспользоваться — левитацией или телепортацией? Надо же проверить работоспособность обоих артефактов! Не потому, что я не верил Памплисиодору, а из чистого любопытства: как оно будет?
Но колебался я недолго — не люблю находиться в положении Буриданова осла. Да выбора-то как такового и не было: если летать я уже летал, то телепортироваться ещё ни разу не телепортировался!
Поэтому я представил, будто нахожусь перед тем сараем и пожелал там очутиться.
глава 22. новые поиски колдуньи
— Оп-па-па! — вырвалось у меня, когда я появился в выбранном месте: на площадке перед входом в сарай, и обнаружил, что как раз самого-то сарая там и нет.
Многочисленные следы тележных колёс, разбросанные повсюду на земле щепки и отметины от волочения тяжёлых цепей явственно говорили о том, что предприимчивые крестьяне совсем недавно по-быстрому разобрали сарай — как символ напоминания о тяжкой жизни под гнётом жестокой колдуньи, чтобы не символизировал — и растащили по своим дворам.
Памплисиодор, наверное, подумал о том же, потому что значительно хмыкнул, покрутил головой и воскликнул:
— Ну, молодцы! Не растерялись, значит.
— Так что, не поедем в деревню? — спросил я. — Всё и так, по-моему, ясно: будь колдунья на месте, у них не нашлось бы времени на подобные упражнения.
— Нет. Давай всё же съездим! — твёрдо заявил Памплисиодор и коварно улыбнулся. — А вдруг это она приказала им перевезти сарай в деревню?
— Ностальгия замучила, что ли? — усмехнулся я.
— Поедем! — продолжал настаивать подмагстерье. — Я хочу взглянуть им в глаза!
— Да я-то что? Я не против, — отозвался я, разворачиваясь. — Всегда пожалуйста!
До деревни мы домчались по земле — какой смысл взлетать, чтобы сразу же и садиться? А до деревни было не более четырёх километров.
Здесь же мы с ходу обнаружили следы преступления: возле отдельных дворов доски от сарая продолжали лежать рядом с палисадниками. У других дворов следы на земле явственно указывали на то, что в ворота заволакивали цепи. Интересно, а как крестьяне договорились, кому что забирать? Передрались предварительно, наверное.
Я угадал: первый же встреченный нами крестьянин светил шикарнейшим синяком под глазом.
— Что колдунья, не появлялась больше? — крикнул Памплисиодор, открыв дверцу.
— Век бы её не видать! — отозвался крестьянин, потрогав фингал. — Нет, не было, господин маг, не переживайте!
— Ну, ежели что, не забывайте меня!
— Такое забудешь… Не волнуйтесь, господин маг, обязательно сообщим!
— Ну, что, можно отправляться назад? — спросил я.
— Давай ещё немного покружим в окрестностях сарая… бывшего сарая, — поправился Памплисиодор. — Вдруг удастся обнаружить ещё какие-нибудь следы?
— Тогда не обнаружили, а сейчас обнаружим? — усмехнулся я.
— Тогда мы просто смотрели, как и куда выбиралась колдунья. А сейчас посмотрим, не встречал ли её кто-нибудь? — предположил Памплисиодор. — Я всё подозреваю наличие сообщника.
— А ты соображаешь! — ответил я.
— А то! — отозвался он. И мы рассмеялись.
Мы вернулись на место нынешнего преступления — мародёрства, оно же бывшее место заточения колдуньи. И пошли кругами от обнаруженного в прошлый раз выхода. Ходил, правильней сказать, один Памплисиодор. А я даже не ездил — сквозь тот сравнительно негустой подлесок я бы проехать всё равно не смог. Поэтому просто стоял и смотрел туда, где он ходит.
Памплисиодор вернулся мрачный.
— Что удалось обнаружить? — спросил я. — Или ничего не нашёл, поэтому злишься?
— Нашёл, — мотнул головой Памплисиодор, — потому и злюсь.
— И что же ты нашёл?
— Следы. Мужские сапоги. Размер — вот такой, — он показал руками в размах как минимум сорок седьмой.