— Так все соседи здесь! — махнул он рукой. — Мы бы одни ни за что и никогда не справились, без их помощи. Тут каждый болт разве что не вдвоём делали! Такое же не всякий день случается! Новое же дело для всех для нас. Спасибо тебе, Ноль-ноль-первый!
— За что? — растерянно спросил я.
— За то, что ты есть! — твёрдо ответил гном. — Ведь без тебя мы ни за что бы не смогли ничего сделать. А зато теперь… Да одни аккумуляторы да прожектора чего стоят!
Двойник развернулся в конце улицы и поехал обратно. Как я не кинулся ему вслед, когда он начал движение — не знаю. Наверное, потому, что его постоянно окружали гномы, и я не мог не задеть кого-либо из них, если бы поехал за ним следом.
Но теперь я встал у него на пути. Мне хотелось поприветствовать его, поговорить с ним… хотя бы перекинуться парой словечек!
Гном за рулём виртуозно, как будто был водителем с большим стажем, остановился буквально в паре сантиметров от моего бампера.
— Ну, здравствуй, друг! — тихо сказал я, твёрдо зная, что шум двигателя ничуть не помешает нашему разговору.
Но в ответ мне позвучала тишина: Нумор выключил двигатель. Гномы радостно закричали.
— Здравствуй, друг! — повторил я чуть громче.
И снова не получил никакого ответа. И тогда я понял всё.
Мой двойник оказался обыкновенной машиной…
Старый гном понял моё состояние.
— Не огорчайся, — сказал он. — может, ему нужно побольше поездить. А может, нужно посетить какого-нибудь мага…
— Да, наверное… — печально ответил я. Развернулся и покатил прочь по улице, оставив за собой радостно веселящуюся толпу гномов.
Стоило свернуть на ближайшем повороте, как со всех сторон ко мне подступила блаженная успокаивающая тишина. Лёгкий шум, доносящийся сзади-сбоку, от празднующих знаменательное событие гномов, с каждым оборотом колеса оставался где-то позади, и всё отдалялся и отдалялся…
Скоро я медленно катил по тихим пустынным улицам, пытаясь узнавать те места, где проезжал днём.
Еле слышно шуршали шины, и лишь иногда выскочивший из-под колеса камушек нарушал негромким цоканьем тишину улицы.
Я включил подфарники — надоело объезжать тёмные пятна на дороге в опасении что это могут оказаться коровьи лепёшки или конские яблоки. Эти доморощенные кулинары и садоводы доставляли мне немало хлопот и днём, а уж ночью…
Немногочисленные кошки и коты, встречающиеся по пути, либо неспешно, мелкой рысцой, перебегающие дорогу, поворачивали головы в мою сторону и сигналили парными зелёными огоньками своих маленьких светофориков, как будто подсказывали: всё нормально, путь свободен, можно ехать.
глава 24. покушение на капот
Поколесив бесцельно по улицам столицы почти до самого рассвета — небо на востоке уже принялось окрашиваться в светлые тона, — я остановился у ворот Памплисиодоровой усадьбы. Внутрь ни заезжать, ни тем более залетать не хотелось. Настроение было совсем нелётное.
— Ну а что, собственно, произошло? — спросил я сам у себя. — Ну, не получилось у меня оживить двойника, так что? Я-то смог получить… самостоятельность, только после перемещения в этот мир. И то неизвестно каким образом — самопроизвольно, или же под воздействием какого-нибудь мага. Да! Кстати! Гномы-то не стали копировать мою аэрографию с драконом на капоте! Какие-то у них предрассудки странные насчёт драконов. А может, именно в ней всё и дело? Но… удастся ли мне уговорить гномов повторить рисунок? И смогут ли они воспроизвести его в точности? Для рисования ведь нужен талант, и неслабый. Судя по всему — маловероятно. Гномы — не художники. Ну, что ж… Впрочем, варианты всегда имеются. Гномы-то наверняка не остановятся на одном экземпляре. Что, если мне самому заказать у них ещё одного себя? Потом найти художника, скопировать рисунок… Да, наверное так и надо поступить!
Мысль показалась мне настолько интересной, что я решил незамедлительно вернуться к усадьбе гномов и поговорить с ними на предмет ещё одного самокопирования. К тому же… к тому же меня почему-то беспокоила совершенно невероятная мысль, что двойник просто-напросто не стал со мной разговаривать при всех. Например, из-за стеснительности. Он ведь совсем юный! А сейчас, когда все разошлись, и он остался один, возможно, мне и удастся разговорить его.
И вообще, что мне делать возле дома Памплисиодора? Ожидать, как верная собака, пока он проснётся?
И я решительно развернулся и поехал в наезженном направлении.
Взлетать я не стал, потому что самые ранние птицы уже проснулись, но пока ещё недостаточно, и спросонья перелетали с места на место на небольшие расстояния, поднимаясь совсем невысоко. А в рассветном полусумраке я свободно мог сбить какую-нибудь птаху. А птичку всегда жалко.