Теперь обо всём этом следовало забыть. Надолго ли? Навсегда? Ответить на эти вопросы мне не мог дать никто. В том числе, наверное, и то «что-то» или «кто-то», что отобрало у меня эту возможность в глубинах горы.
Нет, я, конечно, попытался взлететь — потянулся всем своим существом вверх, в продолжающее оставаться ослепительно голубым дневное небо. Но тщетно. Попытки метлы помочь мне взлететь также ни к чему не привели.
Приходилось искать иные пути покинуть эту негостеприимную площадку. Прямо вниз… это означало путь быстрый и короткий. Путь, которым легко покинуть сей бренный мир без возможности возврата в него. Этот путь меня не устраивал. Прямо вверх, в небо… был для меня закрыт. Хотелось бы надеяться, что не навсегда. Подниматься сразу вверх по скале — мешал козырёк над тоннелем.
Оставались два обходных пути — справа и слева. Но если левый угрожал и препятствовал проходу, острыми пиками перекрывая крутой склон, то правый как будто бы, особенно на первых порах, казался предпочтительней. Да, придётся карабкаться по склону едва ли не в сорок пять градусов, да, на пути виднеются и каменистые осыпи и прыгающие водопадики. Однако справа горный хребет понижался, в то время как слева за острыми иголками ближайших препятствий виднелись ещё и сильно заснеженные вершины далёких гор с короткими лучами ниспадающих ледников. Нет, идти влево мне решительно не хотелось!
И я принялся карабкаться по правому склону. Спасибо единорогу, научил попеременно переставлять копыта… то есть колёса.
— Ничего! — утешал я сам себя. — Вон, четыре «Нивы» на Эверест поднялись! А тут, подумаешь, всего-навсего какая-то махонькая горка…
Я не знал, сколько у здешних гор метров над уровнем моря, и оттого передвигаться казалось легче. А если б мне сказали, что тут недостаток кислорода и вообще возможна «горная болезнь», кто знает, сумел бы я выбраться или нет? Шучу, конечно: если уж я могу двигаться без бензина, то и кислород мне столь же не нужен. Но иногда именно неведение помогает совершить подвиг. Что уж говорить о простом передвижении по горам?
Мне помогали карабкаться и мои четыре «бивня» — на этот раз я максимально возможно отрастил их вниз, превратив в четыре альпенштока. К сожалению, кардан приходилось таскать бесполезным грузом. Ладно бы он хоть вообще вращался, то есть исполнял ту функцию, для которой и был предназначен! Так нет же: он застыл в монументальной недвижимости и единственно, наверное, для чего служил — дополнительным элементом жёсткости в продольном направлении. Впрочем, то же самое я могу сказать и о заднем мосте с его неподвижными дифференциалами, но применительно теперь уже в поперечном направлении.
И всё равно ползти по горам было невероятно трудно. Спустя некоторое время я пожалел, что брал уроки скачки у единорога. Лучше бы я задействовал умения горных козлов! Здесь бы таковые пригодились в полном объёме. Но подобных учителей у меня не имелось и не предвиделось, и поэтому приходилось до всего доходить самостоятельно, своим умом и собственными возможностями.
Я полез не вниз — признаться, меня несколько пугала та бесконечная провальная пропасть, в мрачной глубине которой могли таиться вообще неведомо какие опасности. Я полез вверх, на сам горный хребет, на его скалистую удлинённую вершину, надеясь, что где-нибудь на ней мне обязательно встретится перевал с более или менее пологим спуском. Лучше бы, конечно, с более пологим. Причём полез я под углом к склону — таким образом можно использовать встречающиеся промоины и трещины в склоне вместо ступенек. Я двигался наискосок, к вершине, пользуясь подобием чудовищной наклонной лестницы с пусть и разновеликими, но всё-таки ступенями. Пускай и косыми.
Ну и, как всем известно, карабкаться вверх по горам намного проще и легче, чем спускаться вниз по ним же.
Мелькнувшую было у меня мысль отправить метлу за подмогой я отмёл сразу же, едва она появилась. У кого я буду просить подмоги? У Памплисиодора? И чем он мне поможет? Удастся ли ему создать портал прямо вот тут, на скале? На той площадочке, которая принялась уменьшаться, пока я стоял на ней, сталкивая меня вниз, в провал — как мне стало казаться к тому моменту, когда я начал движение по горному склону? А может, и не казаться… Если кто-то — или что-то — хотело избавиться от меня, для чего и показывало все те ужасы автомобильного кладбища, а потом завело по обрушивающемуся тоннелю на край обрыва, то оно наверняка не остановилось бы на достигнутом и обязательно захотело бы довести свой замысел до логического завершения. То есть до моего полного и окончательного уничтожения.