– Если бы сейчас у тебя появилась возможность вернуться в прошлое, пошел в рабы или снова бы?.. – Сашка посмотрел на обрубки рук.
Мальчишка скосил глаза в сторону и задумался.
– Не знаю… Я так устал… Мне часто снятся сны, когда я с руками… – Глаза у мальчишки заблестели. – Не знаю… Нет! – уже жестче ответил он. – Не пошел бы!
– А я бы не смог. Не смог бы так, как ты. Мне ведь предлагали пойти в рабы. В домашние рабы. Те, кто предлагал, хорошие люди, мне было бы хорошо, но… я отказался, а потом долго жалел. Но и у тебя не жизнь. Я бы повесился. А… без рук… Значит, утопился бы.
– Зачем я тебе? Такой вонючий.
– Да, пахнет от тебя…
– Я полгода не мылся. Как мыться? Моюсь только летом в городской речке. Прямо в одежде.
– А как ты… ну, это самое… без рук?
– Наловчился, спустить штаны еще можно, а вот одеть. Бывает, по часу натягиваю и культями затягиваю.
– А если пропустить веревку, которую натягивать на крючок?
– Какой крючок?
– Его можно приделать на уровне груди, а веревку из штанов на нее натягивать.
– Интересно…
– А остальные как моются?
– К прачке Магье ходят. Она берет по медянке с двух человек. А если воду не менять, то и с трех.
– А ты почему не ходишь? Денег нет?
– И денег тоже. Я ведь прошу милостыню. Кидают по одной-две монетки в день, бывает и вовсе прихожу пустым. Но если бы и были деньги, кто со мной пойдет? Да и раздеться надо, и одежду простирать.
Сашка посмотрел на угол, где спал мальчик.
– На полу, наверное, холодно?
– Я привык. Хоть там разрешают спать.
– А как тебя зовут?
– Обрубок.
– Нет, не эта кличка, а настоящее имя.
– Зачем тебе?
– Не хочу я так тебя называть.
Мальчик задумался, закусил губу и сказал:
– Ну, можешь, если хочешь, называть меня Дар.
– Что за дар?
– Меня так в детстве родители называли.
– А где они?
Серые глаза мальчишки потемнели.
– Умерли.
– Прости.
– За что? – удивился мальчик.
– Ну, напомнил тебе.
– Странный ты, Сашка. А сам-то откуда?
– Издалека.
– Это и понятно по твоему говору. А что за местность?
– Россия.
– Не слышал. Наверное, очень далеко?
Сашка кивнул головой.
– Не стоит тебе со мной связываться. Я здесь пария. Ведь если бы вчера ты на стреме не отличился, тебя снова бы избили. Я до сих пор понять не могу, почему вчера Ржавый не приказал. Ты же пошел против него. Сегодня вечером ты меня не корми. Второй раз добрым он не будет. Изобьют.
– Ну это посмотрим. Ты сейчас куда?
– Как обычно, чашку в зубы и милостыню просить.
– А другие мальчишки, ну, из других удач или просто мальчишки, тебя не грабят? Не отбирают деньги?
– Вначале было. Мне ведь лет пять назад руки отрубили. Тогда я был совсем маленьким, лет десять было…
– А сейчас тебе сколько?
– Пятнадцать.
– Пятнадцать? Мне всего тринадцать, а ты, извини, не выглядишь на пятнадцать.
– Да, не извиняйся. Я постоянно голодный. Утром крохи да вечером кусок, откуда росту взяться?
– И так пять лет?
Дар кивнул.
– Знаешь что. Пойдем сегодня со мной.
– Куда?
– Вначале купим тебе нормальную одежду, потом пойдем к этой вашей прачке.
– У меня нет денег.
– У меня есть.
– Мне тебе их не вернуть.
– И не надо.
– Тогда я буду должником, и ты можешь по закону составить на меня долговую рабскую запись.
– Ты что? – Сашка аж поперхнулся от возмущения. – Никаких долгов не будет. Будем считать, что я куплю одежду для себя, а потом ее тебе отдам. Ведь может она мне не понравиться?
– Может, – согласился Дар.
– Тогда пошли.
Одежду для Дара нашли быстро. В лавке старьевщика отыскались добротные башмаки с широкими пятками, крепкая рубашка, куртка, хоть и старенькая, но вполне надежная. Сложнее было подобрать штаны, но и эту проблему решили. Все это добро обошлось Сашке в двадцать шесть медяков. Еще два медяка Сашка заплатил за то, чтобы на грудь рубашки и куртки пришили по крюку, на которые можно было цеплять веревку, чтобы держались штаны. Купленную одежду скатали в сверток и пошли к прачке мыться.
За один медяк прачка выделила мальчикам большой таз, нагрела воды, которую Сашка перетаскал к тазу, и ушла по своим делам.
– Мойся сначала ты, – сказал Дар.
Сашка не возражал, он был намного чище оборвыша. Сашка разделся и полез в таз. Вода обжигала.
– Откуда у тебя следы плетей? – неожиданно жестко спросил Дар.
Сашка перестал плескаться и посмотрел в глаза мальчишке:
– От плетей работорговца, – медленно и с расстановкой выговорил он.
– Так ты из рабов?
– Из рабов, – с вызовом ответил Сашка. – И что теперь?
Дар помолчал и ответил:
– Да нет, ничего, просто я как-то удивился.
– Или запрезирал общаться с беглым рабом?
– Нет, что ты, – поспешно ответил Дар. – Так ты беглый?
– Меня взяли в плен какие-то люди вместе с орками. Отвезли в город, не этот, другой. Отдали работорговцу. Это, – Сашка кивнул головой в сторону спины, – от него подарочек. И потом отдали оркам-храмовникам для жертвоприношения. По дороге я сбежал.
– Вот это да! – восхищенно сказал Дар. – Ты просто молодец!
– Не я, а Овик. Это мой приятель. Я-то что, я – ничего. А вот он… Он всех развязал, руки свои спалил в костре, орка убил. Вот он был молодец. Потом его нашли и убили, а меня не нашли.
– А потом?
– Потом я шел, замерз. Меня подобрал рыцарь с оруженосцем. Дали вот эту одежду, денег дали.
– Хороший рыцарь попался.
– Ястред мне понравился.
– Ястред? – Дар удивленно переспросил.
– Ястред, – согласился Сашка. – А ты что, его знаешь?
– Нет, просто имя показалось знакомым. Нет, просто показалось.
– А одежда эта раньше была его оруженосца, Хелга.
– Как? Хелга? – вновь удивленно переспросил Дар.
– Слушай, что с тобой?
– Нет, ничего, просто твой рассказ необычный. Плен, рабство, побег…
– Ты что, мне не веришь?
– Да ты что, Сашка, я же совсем не это имел в виду. Верю, конечно, верю, просто история очень интересная.
Сашка вылез из таза.
– Теперь ты.
Дар умелым движением спустил штаны, вылез из рваных опорок, что были на ногах, а вот с рубашкой, точнее, тем, что когда-то раньше было рубашкой, оказалось сложнее. Сашка, уже одевшись, помог Дару снять рубашку. Снял и ахнул: настолько тело мальчика было худым и грязным. Прыщи, маленькие язвочки, кусочки коросты покрывали всю грудь и спину безрукого мальчика.
– Залезай, а я схожу за кипятком, тебя надо как следует отпарить.
Вода в тазу быстро стала черной, и Сашке пришлось несколько раз ее менять, заплатив прачке еще одну медянку. Но результат окупился: Дар стал если не чистым, то, по крайней мере, не грязным. На лице у него оказались веснушки. Надо же, а Сашка раньше принимал их за следы грязи. Одев Дара в купленную одежду, Сашка с удовольствием посмотрел на собственную работу: Дар превратился из грязного оборвыша в обычного по меркам этого мира мальчишку. Только клеймо на лбу и культяпки рук портили картину.
– Осталось разобраться с твоим гребнем. Ни у кого таких волос нет, откуда у тебя такое чудо на голове?
– Мальчишки посмеялись. Сказали, что так больше видно, что я не раб. Вот и оставили гребень посередине, а с боков выбрили.
– Ничего, сейчас исправлю.
Сашка сходил к прачке, одолжил нож, какую-то жидкость, плохо пенящуюся, но хоть такую, и выстриг весь хохолок на голове Дара, попутно подчистил и остальные участки его головы. Сейчас Дар был гладко выбрит, как и полагалось свободному человеку в этом мире.
– Теперь пойдем в трактир, там поедим по-нормальному. И еще надо найти бабку-травницу, тело твое почистить от язв. Но это после трактира.
В трактире Сашка заказал мяса с гарниром на четыре медянки. Принесенного заказа мальчишкам вполне хватило. Сашка ел сам и одновременно кормил Дара. Тот заметно повеселел, изменился, ушла куда-то постоянная хмурость, и исчезла обреченность из его серых глаз.