И совершенно не контролировал безопасность! Правда, был сей же час послан недругом — по известному адресу. В который уже раз.
— Пойдите и займитесь своими фокусами, антигосподин, — ответил граф, поджав губы фирменным образом. — А в мои дела свой длинный нос совать не смейте.
Григорий Бесстужев обожал кинематограф, но вынужден был держать это в секрете. Почему? Увлечение считалось несерьёзным. Чем-то на грани ребячества. Настоящие дворяне увлекались охотой, гольфом, парапланингом. Мерялись длиною своих пушек и клюшек, твёрдостью шаров, высчитывали богатство. Экран затягивал антимага и позволял отключиться от извечных проблем.
Особенно ему нравились фантастические фильмы. Интерес был не только профессиональным… В 1989-м году таковых появилось великое множество! Студия «Холливуд» из Соединённых Государств Америки выпускала два, а то и три крупных полнометражных ленты ежегодно. И ещё несколько десятков производили малые компании.
Куда нам угнаться за ними! Продукты Холливуда называли громко — блокбастеры. Делали к ним манящие афиши. Выставляли на обложку женщин с прекрасными формами или сказочных уродцев. Жители крупных городов наводняли кинотеатры, чтобы увидеть очередной блокбастер на большом экране, а не по телевизору. Однако Григорию такое слово не нравилось.
— Что за блохи? — возмущался он. — Почему — баста? Неужто в российском языке недостаёт красивого словца?
Он силился подобрать эквивалент — и не мог. Перебирал в голове десятки вариантов, но ничего не выходило. Даже побеседовал с русскими фильмоделами, чтобы узнать, откуда слово такое взялось. Единого мнения не существовало. Благо, обстановка позволяла задавать интересующие вопросы без риска быть осмеянным.
— Блокбастер, — говорил своим тягучим голосом Микита Нихалков, придворный режиссёр, — есть игра мерзких американских словечек. Блок — это пачка билетов. Ту баст — взрываться. Когда на очередную бездуховную картину собираются сотни зевак с долларами, пачки с билетами приходится рвать ударом о стол. Звенящая пошлость! Гремящая, господин Бесстужев!
— Полностью согласен, — кивал Григорий. О том, что он тоже с удовольствием смотрит фильмы на экране, как и толпы американских горожан, антимаг умолчал. — А русский эквивалент… Как подобрать? Какое слово звучало бы столь же ярко?
— Эквивалент, — кивал Микита, будто пробуя просьбу на вкус. — Да ну его к чёрту! Давайте-ка поговорим про мою последнюю картину? Что вы скажете про очередную часть моего шедевра — «Разморённые зноем»? Не оторваться, да? Шестая часть — это… Ой, простите, голубчик, девятая! Так вот, девятая часть…
И ведь в чём нюанс: первая серия этого бесконечного фильма была действительно выдающейся. Какие актёры! Какие планы! Григорию на момент её презентации было всего двадцать пять. Но когда Микита стал выпускать по одной ленте ежегодно, его светлый образ творца стал размываться… Появились насмешки.
Конечно же, мэтра развратила государственная поддержка. Создать киноленту — затратное мероприятие. Требуются километры плёнки, десятки громоздких камер, даже рельсы, по которым будут кататься операторы… Если не думать о возврате средств, качество будет падать. А Матушка велела не жалеть средств на картины Нихалкова, в котором не чаяла души.
С трудом Бесстужев с ним распрощался. Ушёл к дальним павильонам. Там ставили экспериментальные плёнки. Публика была соответствующей.
— Господин Валаванов, — спросил Григорий у известного в узких кругах режиссёра с греческим именем Алексис. Он уже показал очередную спорную картину в самом дальнем павильоне, а теперь — угощал гостей водкой с салом. — Как бы вы иначе назвали холливудские блокбастеры?
— Я-то? — скромно переспросил кинодел, слегка захмелевший. Непослушной рукой он поправил очки. — Холливудские⁈ Да вот хотя бы так…
И выдал настолько неприличное слово, что Бесстужев сконфузился. А толпа почитателей Валаванова аплодировала. Алексис имел самый странный источник — блуждающий. Он стал заметен антимагу лишь на третью беседу. Потом источник мог исчезать и не сиять месяцами. Это не было уникальным случаем: скорее, редким. Стать магом при подобных способностях невозможно.