Впрочем, ощущение их было истинным, а не ложным. Маг здесь был. Ведь не только у Григория Бесстужева получалось разговаривать с картами. Тимофей предпочитал Книгу Перемен. Во-первых, она не только приоткрывала вуаль тьмы с лица будущего, но и давала советы. Да-да, Книга учила, как подготовиться к неизбежности.
Во-вторых, её можно было держать при себе, не опасаясь быть уличённым в магии. О таинственном ордене Тимофей не знал ничего. Только самые общие слухи. Но он прекрасно понимал: именно благодаря нему стоит империя. Он мечтал её переучредить, ну или хотя бы разрушить.
Вот уже несколько месяцев Тимофей старательно изображал бездомного. Ему не требовалось для этого особых талантов, ведь первые десять лет жизни мага преимущественно прошли на улице. Его отец погиб на одной из необъявленных войн, а матери оказалось тяжело воспитывать четырёх детей.
Тимофею было непросто. С детства он обнаружил у себя отвратительную особенность. Стоило ему немного разозлиться, как он мог сломать или повредить любой предмет. Разбить кружку, например. Или вырвать ручку двери. Мать его за это била: они и так жили впроголодь. К тому же, как старший он был обязан следить за своим братом и двумя сёстрами…
Мощнейший фон его совершенно не смущал. А потому в тот день он ощутил присутствие сильных магов, едва те переступили границу свалки. После чего — поспешил спрятаться. Внутренне Тимофей был готов к тому, что искать Нарушителя Баланса будет не только он. И, похоже, опережал своих конкурентов на несколько шагов.
Никто из тех бродяг, что уже трудился на свалке, не обладал сколь-нибудь значимым источником, не говоря уже про дар. Никто из них точно не был Нарушителем. А значит, он должен был появиться в ближайшее время. Работяги тут редко задерживались надолго. Злобный бригадир так и норовил применить рукоприкладство по поводу и без.
— Может, отобранный — это не человек? — вслух спрашивал Красный. — Может, речь идёт о каком-то артефакте? Который случайно выбросили?
— Только не говори об этом Григорию, — взмолился Рахим. — Иначе нам с тобою придётся рыть землю в поисках искомого предмета…
— Как думаешь, Аристарх может что-нибудь знать? — продолжал размышлять Барс. — Он тут уже сколько лет… Как только у него кукушка не улетела? Не представляю.
— Сам виноват, — ответил Синий. — Два миллиона рублей — в карты проиграть! Это не талант, а искусство.
— И ведь не застрелился, как приличный человек, — ухмыльнулся Красный. — И в бега не подался, как неприличный. Одно слово: размазня.
За ними издалека наблюдал Тимофей. Он ловил каждый жест, каждый шаг. Так вот они какие, его неприятели! Посмешище. Сначала колдун направил в их сторону тонкий луч бегства. Не сработало. Быть может, они имели при себе постоянную защиту или его уровень был ниже.
А потом Тимофея осенило. Не нужно им мешать. Напротив, нужно присматривать за ними. В конце концов, возможности его Братства были несоизмеримо ниже, нежели ресурсы таинственного ордена. Об этом следовало рассказать остальным товарищам. Но делать это нужно было осторожно.
Годы жизни в тени закалили в нём выдержку. Ты получишь всё, о чём мечтаешь, но нельзя дёргаться и совершать резких движений. Нельзя торопиться. Империя Романовых могла себе позволить проиграть десятки войн и сражений. В конце концов, в экзистенциальном смысле им мало что угрожало.
Братство — дело другое. Достаточно проиграть всего один бой, чтобы их цель так навсегда и осталась утопией. А потому — Тимофей вернулся к сбору и сортировке мусора. Если вынести за скобки вонь и паразитов, то это занятие было расслабляющим. За несколько месяцев на свалке он смог отыскать два артефакта.
А сколько их было тут! Что заставляло людей выбрасывать ценные вещи? Старые фотографии? Редкие книги? Так они и бродили поблизости, не замечая друг друга. Бесстужев — потому что отвык полагаться на собственное зрение, доверяя картам. Красный и Синий — потому что до конца не верили своему магистру. А Тимофей — потому что решил сыграть в хитроумную игру.
И как знать, кому из них должна была улыбнуться удача? Уж точно не Аристарху, который до конца своих дней был обязан служить директором свалки. И слыть неудачником, что проиграл в карты баснословные богатства.
Глава 57
Великий экзекутор
Он почти забыл своё имя. С трудом мог назвать свой точный возраст, что-нибудь рассказать о детях. Кто они? В какую школу ходят? Чёрт, старший ведь уже целый гвардеец… Какая там школа! Дело не в памяти и не в рассеянности, нет. Дело — в увлечённости. Фанатики никогда и ничего не замечают вокруг. И фанатизм нелегко скрыть: он сквозит в глазах, в жестах, в словах.