— Да ты Цицерон! — вскричал Аристарх. — Я тебе дам ручку и карандаш. Пиши Матушке, пусть распорядится водопровод сюда провести. А меня — назад, в Петербург.
Полицейские улыбнулись. Меня удивляло, что запах свалки их нисколько не смущал. Высокий закурил, а мелкий так и продолжал делать странные жесты в сторону открытого багажника.
— Давай-давай, — требовал он. — Ныряй, быстро. Повезло тебе, заступника нашёл! А то бы тебе — крандец, слышишь?
— Выбирайте выражения, сударь, — лениво призвал его к порядку директор. — Видимо, Муравьёву всё же придётся сообщить о вашем неподобающем поведении.
Мелкий коп вдруг оскалился, обнажив кривые жёлтые зубы:
— Станет ли он вас слушать, ссыльный? — Он сделал ударение на последнем слове. — Мы знаем, за что вас сюда сослали. Знаем, что ваш громобой — не по уставу!
Аристарх сначала дёрнулся вперёд, а потом — успокоился. Видно было, что ситуация его тяготит. Должно быть, он уже давным-давно должен быть дома. Из-за его заступничества полицейский нажал на какие-то тонкие струны его души… Похоже, время для раздумий и манёвров заканчивалось.
Я посмотрел на служителей порядка. Видимо, во всякой России, независимо от эпохи, времени и пространства, они одинаковы. Это же надо, живого человека в багажник! А если авария? Если вдруг машина загорится? Впрочем, мне могло и повезти…
— Ты или сам ляжешь, или мы тебя уложим, — рявкнул мелкий полицейский, тем самым напомнив мне какую-то собачку. — И всё по закону!
Аристарх сложил руки на груди и выразительно посмотрел на меня. Должно быть, он посчитал лимит милосердия для себя исчерпанным. Надо было думать и что-то решать. Быть может, поездка в багажнике пройдёт благополучно?
— Хорошо, — ответил я. — Поеду с нарушением правил безопасности. Но только если вы с меня браслеты снимите.
— Ах ты! — крикнул худой и занёс руку. Но его тут же перехватил высокий.
— Ладно, — улыбнулся он. — Времени и так в обрез. Лясы тут стоим, точим… Куда он денется из-под замка?
Поездка в багажнике оказалась не такой уж и страшной. Конечно, на ухабах я подскакивал и больно бился головой и другими частями тела о металл. Причём подготовиться к тряске было невозможно. Но большая часть пути прошла спокойно. Я уже практически уснул, когда автомобиль остановился.
Багажник распахнулся — мне в лицо ударил свежий воздух. Я невольно поморщился от яркого света. Быстро же мы добрались! Неужели эта свалка так близко к городу? Куда только правительство смотрит… Нет бы вынесли её куда-нибудь подальше, в Московскую область.
— Вылезай, — потребовал мелкий коп. — Сам Иванов тебя допрашивать будет! Только перед этим… Где-то придётся тебя помыть.
— Ага, — добавил долговязый полицейский. — А то Фёдор Михайлович нам головы открутит.
Глава 7
Следак Ее Величества
Поразительно, но мытьё оказалось самой приятной процедурой за день. Высокий полицейский отвёл меня куда-то вниз. Всю дорогу он угрожал, что если я не помоюсь по-хорошему, то он позовёт мелкого подчинённого с телескопической дубинкой. Но меня не нужно было уговаривать. Подойдя к душевой, я тут же начал раздеваться. Сбросил старую, засаленную куртку, какую-то нелепую кофту, штаны и трусы.
Носки практически стояли. От ботинок исходила страшная вонь. Придирчиво осмотрел тело. Поразительно, но кожные покровы были в нормы. Нет следов педикулёза, нет атрофических язв. Чем там ещё бездомные болеют? Нужно только как следует помыться. Я покосился на полицейского:
— Вы так и будете… Наблюдать?
— Конечно! — возмутился он. — Работа у меня такая. Вон там — мыло. И давай пошевеливайся! Десять минут на всё у тебя.
Жалкие десять минут! Я тут же стал под струю воды. Она была не холодной, но и не горячей. Ладно, после медицинской общаги температура вполне сносная. Мыло не хотело пениться, пришлось двигать им быстро-быстро.
Подо мною стекала грязная, почти чёрная вода. Я намылил непослушные волосы, бороду. Эх, мочалку бы! Несколько раз я намыливал тело и смывал воду. Прошло куда больше десяти минут. Как мог, вымыл голову, бороду.
— Молодец, — похвалил коп, наблюдая за моей банной процедурой. — Нищеброды обычно ни за что мыться не хотят! Меня всегда это поражало. Смердят, аки бесы!
— Я не бродяга! — зачем-то парировал ему.
— Давай, мойся, спорщик. Так, одежду твою придётся на свалку выбросить… Спишем на тебя казённую. Новую.