Прапорщик принялся неспешно бродить по складу и выбирать мне обмундирование. Вид его был расслабленный и умиротворённый. Попутно Скворцов делал какие-то записи в безразмерном журнале. Пока я примерял выданную одежду, он взялся за Бобу. Раскритиковал его физическое состояние и низкий рост. Мол, на такого новобранца найти что-то путное тяжело.
Нам выдали по два комплекта формы, по одной тёплое куртке и по паре жутких армейских шапок. А ещё — сапоги. Жаль, что нельзя было остаться в своих зимних кроссовках. Они были очень удобными. Я ещё в Яндекс-доставке оценил такую обувь. Мне форма действительно подошла, как влитая. А вот на Бобе она смотрелась жутко. Рукава куртки висели. А штаны, напротив, с трудом доставали до щиколоток.
— Всё, дуйте, — пробасил прапорщик.
Мы отправились искать Аркадия. И хотя аэродром казался небольшим, отыскать заветного капитана оказалось тем ещё квестом. Ни я, ни мой товарищ не догадались спросить его фамилию. Командир медроты обнаружился в одном из ангаров.
— Разрешите доложить! — обратился я к нему. — Нам всё выдали!
Аркадий Юрьевич придирчиво осмотрел вещмешки и начал плеваться.
— А инструменты? А медикаменты? Это пузатый вас так отоваривал?
— Он только сказал, что прапорщик Скворцов… — ответил я.
— Вот петух! Пулей обратно и добирайте всё необходимое, — приказал капитан. — Вылет через сорок минут!
Мы побежали в ангар искать толстого прапорщика. И вновь проблема: а какой, собственно, ангар — наш? Они все похожи. С горем пополам мы нашли искомое помещение. Передали полному прапорщику приказ. Теперь уже настал его черёд ругаться.
— А приказ — где? — вопрошал он. — Без приказа как я вам медикаменты выдам? А ежели вы начнёте друг другу обезбол колоть?
Через некоторое время в ангар вбежал офицер с погонами, на которых было по три звезды, и побежал прямо на прапорщика, подобно быку. В последний момент полный мужчина отпрыгнул в сторону.
— Спокойно, товарищ старший лейтенант! — прокричал прапорщик. — Спокойно!
А дальше произошла цепочка событий, которые не объяснить иначе, как случайностью. Старлей пнул какую-то самоходную тележку. Та резко проехала вперёд и упёрлась в опорную балку стеллажа. Раздался предательский скрип… Напрасно прапорщик бросился оттаскивать тележку. Стеллажи принялись складываться, медленно, будто в режиме слоу-мо.
Потом самая толстая вертикальная балка зашаталась — и завалилась в сторону сводчатого потолка. Должно быть, именно она несла на себе основную нагрузку. Раздался хруст. А за ним — скрежет. Ангар начал складываться внутрь. Некоторое время мы молча взирали на то, как устаревшие конструкции медленно заваливаются. Словно надеялись, что они передумают и выпрямятся.
— Бегом — марш! — заорал старлей.
В следующий же миг мы вчетвером, как безумные, бросились к выходу. Последнее, что я запомнил, это дикий крик Бобы. Он ревел, как баба…
Глава 13
Возвращение в империю
Это только кажется, что работа медбрата проста и незатейлива. Что она не требует от соискателя каких-либо умственных усилий. Принеси, подай, смени подгузники… На самом деле, за полтора года ночных смен в реанимации я насмотрелся всякого. Почему ночных? Я был оформлен на полставки. А это — двадцать часов в неделю. Мне ставили восемь ночных дежурств в месяц.
Два раза по двенадцать — и уже двадцать четыре. Солидная прибавка к стипендии, практика, свободное посещение лекций (чем я не пользовался). Опять же, с работы можно было вынести всякие полезные мелочи. Бинты, сизы, средства дезинфекции. Иваныч, пожилой начальник отделения, ко мне относился с добротой. Работать с ним — одно удовольствие.
Это я к чему? Как-то раз к нам доставили людей, пострадавших от обрушения здания. Вроде бы они пытались накопать червей и зачем-то полезли в какую-то избу… Трое отделались переломами конечностей и относительно небольшими травмами. Четвёртому повезло меньше. Старая балка рухнула ему на лицо. Раздробила верхнюю челюсть, кости лицевого скелета.
Произошла травматическая ампутация носа. Но самое любопытное — пациент выжил. Уж не знаю, что он испытал, когда увидел себя в зеркале. Об этом парадоксальном случае писали многие новостные сайты. Я же видел лицо пострадавшего своими глазами во время операции. Сказать, что это жутко — значит преуменьшить. Фильмы ужасов меркнут перед подобным! Мне приходилось ему капать воду из шприца прямо на язык.