— Мы все, все спасибо говорим, — продолжал Азад. — Весь базар. Мухамеджан наш полежал, полежал… Да и пошёл, как грится. Хромает. Говорят, крови было, как с кабана. Ты — колдун. Уважаем тебя.
— Не нужно об этом никому говорить, — попросил я. — Это лишнее.
— Да все уже знают! — не унимался смугляк. — Идём, покушать надо, чайку выпить. Я поставил.
Возле палатки Азада было настоящее веселье. В мангале жарили шашлык. На огромном столе нарезали овощи, фрукты. Тут были и восточные сладости. Азиаты не пили алкоголь, но у них был особый коктейль. Он чуть-чуть отдавал спиртным. Такого напитка стояло несколько кувшинов.
— Герой пришёл! — с акцентом объявил Азад.
Все начали аплодировать, хлопать меня по плечу, улюлюкать. Я был смущён таким вниманием. Но героический поступок того стоил! Я и сам испытывал небывалое воодушевление. Правда, синий столбик упал до нуля. Но если эту энергию можно использовать для лечения, равных мне не будет.
— Чего стоишь, герой? — с акцентом спросил какой-то торговец. — Кушай давай!
Шашлык был из говядины. Как-то раз я пробовал приготовить такое мясо. Получилась резина, плакал и ел, потому что я — нищий студент. Этот шашлык же таял во рту. Я даже и не знал, что говядина может быть настолько мягкой и сочной. Заедал овощами. Потом настал черёд восточных сладостей. Пахлава, рахат-лукум и ещё добрый десяток наименований. А напитка пришлось выпить литра три, чтобы немножко захмелеть.
— А я говорил — воин, — произнёс Ахмед, показывая на меня пальцем. — Наш, наш!
Ну хоть какой-то толк был во всех этих событиях. Я от души наелся и напился. Тут вдруг я заметил, что у шатра нет ни одного славянского лица. Странно, потому что грузчиков, явно русских, на рынке хватало. Выходит, только меня пригласили.
Видимо, из уважения ко мне все старались говорить по-русски. Забавно, что у этих работников была рынка такая взаимовыручка. Радовались спасению Мигеля-Мухамеджана, как будто он их брат или сын. Увы, недолго музыка играла. В разгар веселья пришёл какой-то азиат в строгом костюме. Все тут же смолкли. Он бесцеремонно ткнул в меня пальцем и спросил:
— Чья?
Было так комично, я так захмелел, что мне захотелось заржать. С трудом сдержался. Вперёд вышел Азад:
— Это мой тачкарь. И мы за него стоим!
Мужчина в костюме что-то тихо сказал на незнакомом языке. Азад выпрямился и начал тараторить в ответ. Тараторить агрессивно. Азиата в костюме обступили остальные участники торжества. Они махали руками, смешно выпучивали глаза и били себя руками в грудь.
Однако, гость был непреклонен. Он трижды ткнул в мою сторону пальцем и покрутил его. В конце концов, азиаты сдались. Я подумал, что все отвлеклись, и это хорошая возможность сбежать… Но не успел.
— Не баись, крестьянин. — сказал Азад с широкой улыбкой, но в его голосе я услышал нотки страха. — Большой человек тебя видеть хочет. Самый большой!
— А если я откажусь?
— Ой, не надо, брат, не надо… — вздохнул торговец. — Наша земля. Тут большому человеку нельзя «нет» говорить, как грится.
— А что будет?
— Скажи, только честно… Ты врача обидел? — спросил мой наниматель.
— Ну, даже и не знаю…
— Зря ты, — вздохнул Азад. — Но ты не боись. Я буду рядом, брат. Не боись, если что — выкупим. Тут все скинутся. Главное…
И тут он замолчал.
— Что — главное?
— Чтобы выкупить можно было. Пойдём.
Азад сказал какой-то красивый афоризм, но дословно я его не запомнил. Но суть была такая: страху нужно смотреть в лицо. Ему было легко говорить, это ведь не за ним пришёл какой-то напыщенный азиат в смешном костюме.
Глава 23
Большой человек. Просто огромный
Мы двигались к большому человеку самым странным образом. В то время как я и Азад шли на своих двоих, посланника катил… Рикша. Да-да, самый настоящий. Представьте себе тележку на деревянных колёсах, навес. Вся эта конструкция была украшена яркими лентами и стекляшками.
В люльке восседал посланник большого человека. Лицо у него было до чёртиков самодовольным. Он даже не смотрел в нашу сторону. Сидел так, будто позирует художнику для вечности. Кто этот человек по национальности, интересно? Японец? Кореец? Откровенно говоря, я не разбираюсь. Но разрез глаз и желтоватый оттенок кожи ясно давал понять, что он не относится к титульному народу империи.