Короче говоря, мой новый шеф решил не пропускать мимо рта ни рубля. А цены на осмотры действительно кусались. В какой-то момент мне стало обидно, что моя зарплата — крохи по сравнению с бешеным оборотом амбулатории. Впрочем, даже эти деньги помогли мне быстро ощутить вкус жизни.
Новые удобные вещи. Кожаные ботинки — высший класс. Хорошие механические часы. Заводил их по утрам. Дмитрий за мои же средства заказал несколько медицинских пособий. Теперь я штудировал их по вечерам. От правильного питания и регулярного сна тело, в которое я попал, восстановилось.
— Тебя прямо не узнать, — хвалил меня Вагин спустя шесть дней нашей совместной работы. — Видишь, каков я молодец!
Все заслуги он приписывал себе, а просчёты — относил на меня. Но я понимал, как сильно мне повезло. Единственное, что тревожило — отсутствие ясности, что дальше будет. Последние несколько лет у меня всё шло по накатанной. Пока учился в школе — готовился к вузу. На медфаке времени свободного нет, это и так понятно.
Потом меня ждала практика, а за ней, как я надеялся, карьера пластического хирурга… В этом мире горизонт планирования сузился. Несколько недель пронеслись быстро. Амбулатория была укомплектована неплохо. Небольшая лаборатория, где делали общий анализ крови и мочи. Электрокардиограмма. Простейшее оборудование для диагностики.
— Пиши разборчиво! — орал Вагин на бессловесную лаборантку. — Я из-за тебя уже два раза по наитию диагноз ставил!
Было здесь два лаборанта, Валечка (некто вроде администратора-прислуги), а ещё — уборщица по имени Зухра. Никто из них со мной не разговаривал. Даже не здоровался! Напротив, они игнорировали все мои вопросы и только кивали головами. Сначала это бесило, потом привык.
Очень странные люди. Однако же, приём шёл нормально. Чаще всего работники рынка обращались с общим недомоганием и нехитрыми травмами. Порезы кожи, растяжения, ссадины. По 3–4 раза в день я шёл в процедурный кабинет, чтобы наложить швы. Многие пациенты обращались с простудными и вирусными заболеваниями.
Рассказывать особо нечего. Диагностика была на уровне середины 20-го века. Взаимодействие с больницами, увы, полностью отсутствовало. И если мы диагностировали недуг, требующий незамедлительной помощи (перелом кости, острое отравление, лёгочную недостаточность), полагалось… Вызвать такси. Да-да, спасение рук умирающих — дело ног самих умирающих.
— А как насчёт Скорой помощи? — спросил я.
— Только для тех, у кого есть страховка, — кивал головой Вагин. — А таковые лица к нам за приёмом не обращаются.
— Неужели за эти годы нельзя было наладить сотрудничество хоть с какой-то больницей? — недоумевал я. — Как же гуманизм? Клятва Гиппократа?
— Ну давай, картожанин, наладь, — ухмылялся врач. — Выступи в газете, на телевидении. Императрице письмо напиши. Многие лета ей.
Тут он был прав. Я находился не в том положении, чтобы требовать соблюдения чужих прав. Постепенно я кое-что узнавал об империи. Территория её был огромна. Увы, в географии я не силён, не с чем сравнить размеры России. Но точно больше, чем Федерация. И, скорее всего, больше СССР. Института прописки тут не было, но…
— Большинство торговцев находятся здесь на птичьих правах, — объяснял врач. — Я их отсюда могу щелчком пальцев погнать!
— Но это ведь одна империя! — удивлялся я. — Неужели нельзя по ней свободно передвигаться?
— Можно, — кивнул Вагин. — Но в Москве и Санкт-Петербурге, а также в ряде других городов, надлежит зарегистрироваться в полицейском участке. Предоставить договор аренды и гарантийное письмо от нанимателя. Как думаешь, эти безграмотные пришельцы выполняют указы нашей дражайшей императрицы?
— Как вы так можете говорить о них! — возмущался я. — Они же тоже жители России. Ваши сограждане! Какие-то репрессивные законы.
В этот момент Дмитрий начинал ухмыляться. Воистину, он на всех смотрел свысока. А слово «гражданин» вызывало у него неудержимый хохот.
— Молодой человек! — сказал врач. — Не удивляйтесь, в сравнении со мною вы действительно молодой. Я — потомственный дворянин, голубая кость и кровь. А эти люди — самого простого, самого низменного происхождения… Не стоит равнять меня с ними.
— А как же я?
— Ну, мы коллеги, — отвечал Вагин. В речи он всё время переходил с «вы» на «ты» и обратно. — Ты хорош, я вынужден это признать. Как знать, может, и до моего уровня дотянешься. Лет через десять.