Какой вообще был смысл в достижениях, схватках не на жизнь, а на смерть, путешествиях по другим мирам и манипулирования судьбами сильных, если он вынужден поджать хвост в своём же собственном доме?
В этой жизни Аргалору несколько раз приходилось смирять свою гордость и идти на поводу у сильных, но даже в этом случае он старался сохранить своё положение. И он не собирался начинать «прогибаться» и сейчас!
— Где я нахожу храбрость? С чего я решил, что, взорвав тебя, я останусь в безопасности? — с растущей мрачной ухмылкой спросил Аргалор, чувствуя, как стягивающие его грудь обручи ужаса медленно отступают. Он принял решение, а дальше будь что будет. — Потому что я понял, что если я этого не сделаю, то буду сожалеть о подобном всю оставшуюся жизнь.
Аргалор гордо поднял голову, без страха смотря на титанического дракона.
— Да, подорвать тебя ядерной бомбой, возможно, было самым глупым решением в моей жизни, но, проклятье, если я каким-то образом выживу, это сделает меня самым невероятным молодым драконом во всей этой чертовой вселенной! Мне нет ещё и ста лет, но я могу связаться с титаническим драконом и выжить! Одна эта мысль делает всё происходящее достойным любых затрат!
Врал ли Аргалор? Ничуть. Его драконья гордость буквально сходила с ума от настолько абсурдного достижения. Убить Бароса Мучителя? Невероятно сложная победа, которой стоит гордиться. Взорвать титанического дракона, а затем выжить? Ха, кто ещё может похвастаться подобным?
Другое дело, что наличие драконьей гордости не отменяла гибкой человеческой хитрости, тихо скрывающейся за завесой. И эта самая хитрость поставила на то, что постоянно ищущий что-то интересное и необычное проживший тысячи, если не десятки тысяч лет, титанический дракон обязательно заинтересуется подобной аномалии.
Аргалор сыграл в азартную игру и…
— Какая жалость… — Казрекс печально покачал головой. — Но ничего не поделаешь, мир слишком жесток…
От слов Белого апокалипсиса анус Аргалора так сжался, что в прямом смысле смог бы перекусить стальной прут.
— Какая жалость, что этот ублюдок Ульдрад получил такого правнука! Что делают мои собственные бесполезные потомки⁈ — громко возмутился Казрекс, сокрушенно качая головой. — Какой сегодня хороший день. Давно я не видел чего-то столь прекрасного, как столь яркая драконья гордость.
Слова Казрекса заставили Льва немного расслабиться, но всё же не до конца. Кому как не ему знать, насколько непостоянными могут быть титанические драконы. Казрекс вполне мог сыграть в представленние, чтобы дальнейшее отчаяние Аргалора было ещё слаще и дало бы ему массу приятных новых впечатлений.
К счастью, сегодня Судьба не собиралась забирать жизнь одного невероятно сумасшедшего красного дракона. Осознавшие тот же факт зрители шумно выдохнули, не в силах поверить в увиденную ими сцену.
Очень скоро слухи и рассказы о случившемся здесь разойдутся в каждый уголок Тароса, а затем перекинутся и в остальные миры, неся и укрепляя легенду Аргалора Безудержного. Молодого дракона достаточно смелого, амбициозного и безумного, чтобы бросить вызов титаническому дракону и остаться жить, чтобы говорить об этом.
Впрочем, кроме «безудержного», среди некоторых драконов изредка мелькало и другое прозвище: «Аргалор Безумный». Правда, на тот момент оно всё ещё не набрало большой поддержки.
Но когда Аргалор уже праздновал свою свободу, дальнейшие слова Казрекса вдребезги разрушили эту иллюзию.
— Но хватит о всяких мелочах. Ты же не думал, что я заглянул на Тароса исключительно, чтобы пообщаться с Ульдрадом? — легкомысленно сказал Казрекс.
— Тогда для того, чтобы найти меня? — осторожно предположил Аргалор. У него было стойкое ощущение, что все «талоны» на смелые безумства он уже потратил, и дальше искушать судьбу не стоит.
— Это да, но, главное, зачем, а? — Белый апокалипсис заговорщически ухмыльнулся. — Мы с тобой ещё бы встретились, но отнюдь не так скоро. Однако вмешалась третья сторона. И эта самая сторона была так впечатлена твоими достижениями в мире Тысячи путей, что она буквально завалила всех вопросами о том, кто же ты и чем знаменит.
С каждым словом Казрекса у Аргалора крепло нехорошее подозрение, и дальнейшие слова белого дракона отнюдь не облегчили их.
— Изначально она желала, чтобы тебя привели к ней, но стоило ей узнать о существовании Аргалор-бурга, то она немедленно изъявила желание сюда приехать. А так как она дочь одной из моих внучек, то я решил проследить, чтобы с ней ничего не случилось, а то Раганрод никогда бы от меня не отстал.