— Дракон? — в разы тише, почти шепотом сказал Лев на что получил удовлетворительный фырк и маленькое землетрясение, когда его мать улеглась обратно.
Убедившись, что санкций не последует, набравший в грудь дыхание Лев, тихонько его выдохнул. Любое общение с матерью походило на хождение по минному полю. Их мать не выглядела всепрощающим существом.
Однако Лев привлёк внимание не только своей матери. Глаза сапфировой драконицы светились неиссякаемым любопытством и пришедший к красному вирмлингу эмоциональный отклик полностью это подтвердил.
Даже тот же Белый тёрся неподалеку, заинтересованный произошедшим, на что Думов широко ему ухмыльнулся, вызвав короткий рык и отвернувшуюся голову.
Почуявшие возможность дракончики принялись бомбардировать друг друга «сообщениями», в попытках добиться слов, как и у их старшего брата. От этого они стали столь громкими, от чего красная драконица издала басовитый рык, заставивший их затихнуть.
Надо ли говорить, что наставления хватило ненадолго?
Вместе с тем Лев облегченно убедился, что его умение говорить не сильно привлекло к нему нежелательного внимания. Драконы оказались достаточно быстро ментально взрослеющими существами, поэтому если Лев и выделялся, то не очень сильно.
Успех в развитии речи наконец-то позволил Думову перейти к следующему этапу развития, а именно к попытке выстроить мосты между ним и остальными родственниками.
А что лучшего всего может подойти, если не азартные игры?
Внутренний дракон Льва плотоядно облизнулся от этих мыслей.
.
Глава 5
— Вот пошло-поехало, было и уехало! Кручу верчу — запутать хочу! Кручу шарик — плачу гонорарик! У дракона — все по-честному, без обмана! Смотрим внимательно, играем обязательно! — мелкая жемчужина как бешенная металась между тремя одинаковыми золотыми кубками, пока трое мелких вирмлингов завороженно следили за её движениями. — За хорошее зрение — сто золотых, премия! Ходим, ходим, мимо не проходим! Если очень постараться, каждый может отыграться!
Лев уже привычно быстро переставлял кубки, позволяя шарику то и дело исчезать за движениями его кистей, от чего дракончики раздраженно шипели.
— Итак, где шарик? — Думов остановился и с усмешкой уставился на тяжело думающую Синюю. Драконица то и дело тянулась то к одному, то к другому кубку, чтобы тут же отдернуть лапу.
Это обещало быть долгим. Когда Синяя была в чем-то не уверена, она начинала медлить и тянуть резину. Впрочем, Думов уже давно научился не торопиться. И у этого неожиданно появившегося терпения была целая история.
Сколько же сил и времени Льву потребовалось, чтобы найти три более-менее одинаковых ёмкости. Затем пришлось искать ровную, гладкую поверхность, которой стала какая-то белая каменная тумба, отдаленно похожая то ли на погребальную плиту склепа, то ли на молитвенный алтарь.
Наверное, кому-то было бы интересно, почему Думов решил заняться столь муторным и не особо интересным делом? Ответ стоит начать искать с того, что Лев не сразу понял, кем именно он стал.
Живя и меря время человеческими мерками, Думов как-то не учел, что его новая жизнь идёт совсем другими темпами.
После плюс-минус полгода еды, сна и попыток хоть как-то разнообразить свой досуг мужчина прошел сразу несколько стадий принятия, отчаяния и депрессии, чтобы выработать… куда более спокойное отношение ко времени.
Для того, чтобы позволить времени бежать быстрее, а не тянуться со скоростью полудохлой улитки, Думову пришлось наконец-то осознать простую истину — он дракон. А значит, его отношение со временем будет совсем другим, чем у смертных рас.
И хоть Льва всё ещё бесило ничего не делать, но в случае необходимости от научился отрешаться, позволяя периодам дня куда быстрее сменять друг друга.
Он познал всю прелесть сна после еды и отдыха, когда тебе не надо ни на работу, ни на учебу или ещё в какое-нибудь придуманное дьяволом место. Лев вновь узнал, пусть странное, но детство и, черт возьми, это было прекрасно.
Также неплохо помогал сон. В отличие от людей, у которых в лучшем случае была пара типов сна, у драконов их было больше.
Опытным путем Лев сумел определить, что он способен впадать в невероятно чуткую дремоту, где любое изменение вокруг него мгновенно регистрировалось органами чувств, что могли тут же его пробудить. Более того, Лев мог даже размышлять, пускай и делал это чуть медленнее обычного. В таком состоянии Думов мог находиться часами, если не днями, но это было плохой заменой полноценному сну.