Золотые монеты лежали милыми горками, столь прекрасными, что Лев никак не мог подобрать слов, чтобы их описать. А эти серебряные кругляши? Да, они проигрывали золоту, но инстинктивно Думов каким-то образом знал их цену. Даже скромно лежащие горы меди и те весело подмигивали Льву своими улыбающимися глазками.
«Неужто я в раю?» — невольно задал сам себе вопрос Лев, чтобы в мгновение ока оскалиться, когда его ноздрей вновь коснулся запах взрослого дракона: «Нет, показалось». — рыкнул он, провожая сокровища вокруг грустным взглядом.
Хоть Думову и безумно хотелось прикоснуться ко всему этому богатству, но внутренний дракон подсказывал ему, что трогать сокровища гигантского ящера не самая умная идея. Особенно когда ты только родился.
Но каким же сильным было искушение! Лев начал подозревать, что известные ему факты об одержимости драконов сокровищами даже преуменьшены. Это было почти физически больно осознавать, что прямо сейчас у него самого практически ничего не было!
«Я беден, как церковная мышь. На мне ведь нет даже одежды. Проклятье! И вот ради этого я столько лет гасил сраную ипотеку? Чтобы разом всё потерять?»
Прямо сейчас между Львом и его внутренним драконом образовалось идеальное единение мыслей и чувств. Она оба в полной мере оплакивали все потерянные ими «сокровища» прошлой жизни.
«Когда-нибудь, может, через много-много лет, но я должен найти путь в свой мир, чтобы вернуть свою квартиру! Да, с доказательством моей личности будут проблемы, но я что-нибудь придумаю». — решительно подумал Лев, после чего, кое о чём вспомнив, неловко добавил: «Ну и друзьям с родственниками надо тоже сказать, что я жив, а то как-то неловко получится…»
Думов нахмурился, заметив подозрительную систематику. Уже второй раз в первую очередь он думал о ценностях, а лишь уже потом о дорогих ему людях. Было ли это особенностью его нового тела или он сам по себе был таким человеком? Но ведь теперь он вроде как не человек…
Треск! — внезапный звук отвлёк Льва, заставив его быстро повернуться в ту сторону.
Как оказалось, один из его братьев или сестёр проснулся и тоже вознамерился выбраться. Тут же послышались уже знакомые равномерные удары по скорлупе, столь странно звучащие, когда они шли со стороны.
У Льва на мгновение мелькнула мысль помочь другому дракончику, но он мгновенно её задушил.
Драконья гордость подсказала ему, что никто не оценит его «подачек».
Глава 2
Не прошло много времени, как стук из первого яйца разбудил и всех остальных. Очень скоро в трёх сферах молодые дракончики упорно трудились, пробивая себе выход наружу.
С резким щелчком скорлупа одного из яиц лопнула и наружу высунулся длинный костяной отросток. Сначала Лев решил, что это был коготь, но дальнейшее наблюдение показало его неправоту.
Очередной удар и расположившийся по центру морды вирмлинга рог ещё сильнее расширяет отверстие, позволяя юному дракону в полной мере высунуть мордочку.
«Точнее, молодой драконице», — поправил Думов сам себя, когда его драконья сущность с легкостью подметила характерную мягкость скул черепа и намного более изящную форму рогов: «Синяя драконица».
Тем временем же ярко синяя вирмлинг явно не заметила расположившегося неподалеку от неё брата и с тихими рыками продолжала разламывать скорлупу, пользуясь, правда, уже лишь лапами.
Лев отметил, что рог на носу оказался более чем полезным инструментом, и ему было даже немного жаль, что у него самого его не было.
Особо громкий треск ознаменовал победу дракона над преградой и, навалившись всем весом, она наконец выбралась на свободу.
Лев почти с умилением наблюдал, как синенькая почти в точности повторяет его действия, расправляя крылья. При этом из-за позиции выхода она выбралась так, что всё ещё его не заметила, стоя спиной.
Вот только это могло не продолжаться слишком долго. Потягивающаяся вирмлинг в наслаждении изогнула длинную шею и с шоком увидела стоящего у неё за спиной чужака!
— Хшис-с-с-с! — Лев чуть было сам не закричал от злого шипения, обрушившего на него драконицей, что, развернувшись в прыжке, широко расставила лапы и максимально изогнула спину, став напоминать напуганную до смерти кошку.
Возможно, сим страшным действием Думов должен был быть напуган до смерти, но глядя на грозно сверкающую голубовато-белыми глазками драконицу он лишь громко засмеялся, что в его новом теле было чем-то средним между шипением, короткими рыками и, собственно, смехом.