Охота тоже постепенно становилась сложнее. Все сколько-то крупные звери убегали от горы всё дальше, от чего дракончикам приходилось совершать длительные переходы, чтобы найти себе еду.
Альтернативой были носороги, но каждый из дракончиков шел на этот ход лишь в крайнем случае. Носороги имели очень дурной нрав и могли очень долго гнать убившего их сородича ящера.
Но как было сказано выше, физические тренировки были лишь малой частью сложностей, что обрушились на молодых дракончиков.
Довольно быстро стало очевидно, что их мать куда-то спешила и поэтому старалась вбить в их головы как можно больше оставшихся сведений о мире.
Для Льва стало шоком, но у драконов существовала собственная уникальная алхимическая база. Из-за уникальности их организмов и стойкости к большинству зелий и эликсиров смертных, ящеры были вынуждены сами разработать некоторое количество рецептов.
К сожалению, Сариана не могла считаться великим алхимиком и её познания в столь древнем и уважаемом искусстве ограничились лишь самым минимумом, но даже так память Думова пополнилась несколькими очень полезными рецептами.
К примеру, Лев очень старательно выучил какие травы и части магических животных нужно смешать, чтобы получить мазь, способную помочь с заживлением драконьих ран. А ведь ещё было зелье от зубной боли, которое драконица придумала сама!
Когда Сариана рассказывала, как в одном из боев сломала зуб, после чего мучилась от боли, то Думов буквально содрогался от воспоминаний из прошлого. Сам Лев в человеческой жизни был достаточно стар, чтобы застать остатки советской зубной медицины, когда зубы ему рвали без анестезии.
Кошмары о тех событиях были живы и по сей день, поэтому Лев тщательно запомнил рецепт, благо, его ингредиенты было не очень сложно найти. Единственным утешением было то, что драконам не нужно было чистить зубы и на место выпавших со временем вырастали новые.
Таким образом Сариана была вынуждена обратиться к одному известному волшебнику-целителю, чтобы вырвать остатки злосчастного зуба. Звали того мага Вантис Шелан и был он аж придворным волшебником одного далекого южного султаната.
Когда красная драконица рассказывала о том человеке, то дракончики впервые могли наблюдать уникальное зрелище, когда дракон положительно отзывался о смертном.
Вероятно, концепция Льва и колючки была тут актуальна, как никогда.
Сыплющийся словно из рога изобилия вал знаний был не самым лучшим примером учебного процесса. Хоть вирмлинги и старались всё запомнить, но волей-неволей, но пропускали или забывали какие-то из знаний.
Тем не менее по старой институтской привычке Лев пытался обязательно запоминать хотя бы самые жизненно важные сведения.
Заодно Лев не забрасывал свои попытки воспользоваться осколком драконьего камня, пусть его постижение двигалось очень медленно. Камень упорно препятствовал взятию у него магии и Думов чувствовал, что ему предстоит стать значительно сильнее, чтобы суметь с ним справиться.
Так их марафон и продолжался, пока к началу седьмого года жизни в этом мире не случилось то, к чему их мать так сильно готовилась.
Началось всё с громкого, переливающегося крика-пения. И хоть поющий находился за пределами пещеры, но магическим образом крик скользил по туннелям и, без потери, качества, втекал в уши тех, кому он предназначался. Звучащая в воздухе песня была столь прекрасна, что все застыли, вслушиваясь и наслаждаясь её переливами.
— Дети мои, — величаво разнёсся голос их матери. — Настало время главного в вашей жизни испытания. Придите ко мне и поприветствуйте герольда. Прислужники следуйте за своими вирмлингами.
Надо ли говорить, что все дракончики были очень заинтересованы, кто этот сам «герольд»? По какой-то причине Сариана ничего не рассказала про испытание, поэтому никто из них понятия не имел, чего им ждать.
Благодаря близости к центру пещеры, его родственники успели прийти первыми, поэтому, когда Лев и кобольд подошли, то все уже были на месте.
— Интересно, чей же это красивый крик? — аж подпрыгивала от нетерпения Латунная. — Может быть сирены?
— Не неси чушь, — фыркнула Синяя, нервно хлеща хвостиком. — Сирены плавают в воде, а мы на горе!
В голове Льва вертелось что-то знакомое, но он никак не мог вспомнить.
— Неужели никто из вас не узнал? — раздраженно спросила Сариана, на что никто так и не ответил.