— И кто же вы, сударь мой, будете? – обратился к не-Гаврилке Басов иронически на вы.
– Честь имею представиться: Кошкин Артём Николаевич, 1990 года рождения, уроженец Нижнего Тагила... – Феномен ненадолго замялся, как будто подумал, что ляпнул не то. Но продолжил: – Прямиком из века двадцать первого.
– Вот загнул! — прокряхтел недовольно Двухвостов.
Ему было всё-таки стыдно, что его крепостной мужик позволяет себе такое при господах. У Басова, чай, все крестьяне смирные...
– А имя у вас всё-таки крестьянское, милейший! — Сказал Басов. — Чем Артёмка лучше, чем Гаврилка, уж не знаю...Впрочем, как по мне вы можете называть себя хоть Наполеоном!
– Кстати говоря, о Наполеонах, – заметил Кошкин. – Вот что я сказать имею, господа, вам. Войну эту Россия проиграет.
– Чтооо? – Возопили Двухвостов и Басов одновременно.
– Что слыхали, товарищи барины. – Тем, что есть, французов с англичанами не свалишь. Середина девятнадцатого века на дворе, а у нас, блин, флот весь парусный. У англичан винтовки в три раза дальше, чем наши ружья стреляют! Ну куда это годится?!
– Ты коней попридержи! Ишь разошёлся!
– Если господа тебе ради забавы слово сказать позволили, это не значит, что ты, паршивец...
– Да нашим солдатикам тьфу на английские ружья! Они и без ружей всё могут!
– Вот именно! «Пуля дура, а штык молодец»! Так еще Суворов говорил! А Суворов учитель Кутузова! А у Кутузова я на руках в детстве сиживал! Он мне знаешь, что сказал?..
– Потом расскажете – небрежно бросил Кошкин. – А сейчас спасать Россию надо, вот и всё. Короче, слушайте.
Он сел без приглашения и продолжил:
– В общем, так. Есть такой автомат Калашникова. Вы про него, конечно, не знаете, но он есть. Оружие будущего. Я могу разобрать его полностью за три минуты, а не полностью — секунд за двадцать. И собрать, соответственно, тоже. Наверно. Нужно только, чтобы меня доставили к государю-императору и дали доступ к необходимому оборудованию и сырью. Чертёж я нарисую по дороге в Петербург... Надеюсь, господа, вы понимаете, что я — это единственный шанс России отстоять Севастополь?
Басов с Двухвостовым переглянулись.
– Он бредит? – спросил первый.
– Да бредит, точно так! – сказал второй. – Ты хоть что-нибудь понял?
– Кажется, купец Калашников — это что-то из Лермонтова, – неуверенно проговорил Сергей Сергеевич.
– Ну точно! – И Двухвостов всплеснул руками. – Всегда знал, что Россию погубят литераторы.
– Россию погубят те, кто не желает, чтобы она развивалась! – по-резонёрски ответил Кошкин. — Кроме автоматов, надо срочно наращивать производство паровых котлов! Все технологии для этого есть, дело за малым: государственная воля да инвестиции. Котлами оснащаем корабли, хотя бы те же самые, что есть. Это всё же лучше, чем самим топить их.
— Да что же это он городит, мать честная!? — закричал опять Двухвостов. — Русский флот потопить собирается!
— Ничего-ничего, — сказал Басов. — Пусть выкладывает всё как на духу. А потом мы решим, что с ним делать.
— Отправить в Петербург и познакомить там с людьми, принимающими решения, — хлёстко ответил Кошкин. — Да как можно скорее отправить! У вас же до сих пор всё гужевое! Хорошо, если до сдачи Севастополя успею дотащиться. Железнодорожную сеть, конечно, тоже срочно надо наращивать. А то как подкрепление в Крым-то везти? На телегах?
— В каждое село железку строить? — Басов презрительно поднял бровь. — Не знал, что нынешние мужики настолько изнеженны и требовательны к средствам передвижения. Кажется, совсем ещё недавно те телеги, о которых вы, друг мой, изволите так презрительно выражаться, всех вполне устраивали. Это что же, предки, что ль, глупее вас были? А может, это с вами, молодёжью, не так что-то? Не задумывались, а?
— Суворов через Альпы без железки перешёл и без телег! — сказал Двухвостов и внезапно ощутил, что так обиделся, как будто он Суворов тот и есть, а Кошкин его подвиг умаляет.
— Времена поменялись, — сказал феномен. — Понимаю, что мои предложения звучат для вас странно и неожиданно. Но к кому мне ещё обратиться? В своём мире я умер от ковидной пневмонии, очнулся тут в теле какого-то крепостного, понял, что попал во времена Крымской войны... Уверен, что судьба забросила меня сюда лишь с одной целью: изменить ход истории; подсластить самую горькую для России пилюлю XIX века. Поверьте, господа, я сам чувствую себя сумасшедшим во всей этой катавасии. Но я желаю лучшего для Родины. Против промышленно развитой Англии старинной, крепостнической России не...
Последнее слово феномена было погребено под криками возмущённых помещиков.