Как так мог просчитаться король? Тут тоже всё просто. Придворные игры с притворными игроками всегда существовали, и всегда будут существовать. Ложь и предательство — неотъемлемые части такой жизни. Поэтому, служба при дворе меня никогда не интересовала. Когда не видишь всей грязи, то на душе как-то становится легче, и ты можешь сражаться с врагами в полную силу.
Столкновения простых людей с армией короля распространялись как пожар — от центра к периферии. Восстание удалось бы подавить в первый день, но часть войск перешли на сторону народа, и вступили в схватку с остальными, кто остался под знаменами короля. Кровь, резня, одним словом — война. Брат на брата, сын на отца, всё, как и было раньше, у наших предков.
— Дед, командир отправил меня за тобой — сказала Хелена, завершая предысторию — Пришла весточка со столицы. Ты нужен королю Локену.
— О боги — выдохнул старик. — Мне уже сто двадцать пять лет, а я должен защищать этого подлеца? И это после того, как он поставил наши жизни на карту? Нет уж, я лучше дома отдохну. Хватит с меня, навоевался. Пусть теперь молодые воюют.
— В сто двадцать пять лет вас призывает король? Я не ослышался? — мои брови сами поползли вверх. — Так, а ты значит не внучка, а правнучка, а то и прапрапра…? — обратился я к девушке, и замолчал.
Она одарила меня таким взглядом, что ждать ответа я не стал. Да и отвечать мне никто не собирался.
— Какие молодые дед? Единственный кто мог бы тебя заменить, был Темир Де Конт, но он пропал.
— Ты его что, знала? — вклинился я вновь с интересом.
— Да кто его не знал? Легендарный воин, прошедший огонь и воду, победивший архидемона Ксарлана. Настоящий герой — произнесла она с придыханием. — А какой сильный профиль, ах, этот его нос горбинкой. Настоящий мужчина, не то, что ты.
От такой пылкой речи я аж поперхнулся. Витаар захохотал на весь дом. Я не мог ничего ответить, только кашлял, пытаясь выгнать проклятый кусок мяса, застрявший в глотке. Увидев мои мучения, охотник с удовольствием хлопнул меня по спине, вложив в ладонь каплю магии. Этого хватило, чтобы я ударился лбом об стол. Да что ж такое. Ну хоть помогло. Тем временем Витаар, отдышавшись от смеха взял слово:
— Дед Степан, ты можешь остаться дома. Я еду к Локену. Он выбрал меня для дуэли с архидемоном. И как бы я к нему не относился, в этой ситуации он прав. Лучше одна смерть, чем сотни тысяч, тут я его поддержу. А риска нет, я точно справлюсь.
— Ух, теперь я точно поеду. А то помру, и не увижу этого! — сказал дед, наполняя кружки. «Стопариков», как у охотника, у него не было.
— Он выбрал тебя? Чего? Да как так-то? — возопила девушка. — Ты же не воин, ты охотник!
Витаар поведал обо всём, что случилось в эти дни: про письмо короля, про незваного гостя — демона, про дуэль и про смерть Темира Де Конта. Рассказывать дальше про меня он, конечно же, не стал. Хелена, услышав всё это, замолчала на какое-то время, и сидела, уставившись в стол. Дуэль не нарушала законы союза и законы чести. Тем более, что это я бросил вызов охотнику. Упрекнуть его она не могла. Но это не отменяло её пустого взгляда. Я даже и не представлял, что своими битвами мог кого-то так воодушевить. Никогда не думал об этом с этой стороны, я просто стремился стать лучшим для себя, а не для других.
Я посмотрел на деда Степана. Тот слегка улыбался. Неужели охотник всё ему рассказал? Всё возможно.
— Надо как-то успокоить народ — сухо проговорил старик. — Раз дуэлянт это ты Витаар, нет смысла в пролитой крови простых людей. Завтра же на всех парах летим к королю, и мирно свергаем его.
— Это бессмысленно — покачал головой Витаар. — Договор кровью не разорвать. Так или иначе, дуэль должна состояться.
— Она и состоится. Просто заставь его добровольно отдать власть единственному сыну. Убьём двух зайцев — и королевскую династию сбережем, и страну спасем от гражданской войны.
— Добровольно? Ха, это точно не про Локена, если что. Он чужое-то не отдаст, а свое и подавно.
— Значит, придется его убрать силой.
Тут уже я не выдержал. Чинить заговор против короля я не позволю. Я многим обязан Локену. Мой кулак сам, с грохотом, опустился на стол. Все вдруг встрепенулись.
— Если вы пойдете против короля, значит и против меня тоже…