Мне до сих пор не верилось, что я решилась на подобное. Я и мой босс. Господи! В одной постели. Занимаемся непотребствами. А где-то рядом, в соседней комнате спит его маленький сын. Безумие какое-то!
Но именно это безумие и подстегивало меня. Буйства страстей, прилива адреналина, грубой силы в конце в концов, вот что мне хотелось в тот момент. Я не хотела останавливаться и не хотела, чтобы останавливался Вячеслав Андреевич.
И словно предугадывая мои слова, Вячеслав Андреевич продолжал ритмичными толчками входить в меня. В одном из порывов он так увлекся, что схватил меня за волосы и столь сильно потянул на себя, что я почувствовала, как внизу живота вырос небольшой бугорок.
Неожиданно он застонал, и член его начал пульсировать. Я поняла, что Вячеслав Андреевич кончает.
– Прости, Саша, – проговорил он минутой спустя, застёгивая штаны. – Я не смог удержаться.
– Все хорошо, – ответила я. – Не беспокойтесь.
Я обернулась и поцеловала Вячеслав Андреевич в губы. Он ответил мне тем же.
– Господи, Саша, – прошептал он, – у меня давно не было такого. Я будто вернулся в свою молодость.
– Если честно, – призналась я, – то со мной это тоже впервые. Я имею ввиду, что ничего подобного до этого не делала.
Вячеслав Андреевич вдруг притянул меня к себе и крепко обнял.
– Саша, прошу, – заговорил он. – Саша, прошу, останься сегодня здесь, со мной. Останься, пожалуйста.
Я не стала мешкать с ответом. Всё что должно было произойти, подумала я, уже произошло, и оставаясь здесь, я могла навести на себя и Вячеслава Андреевича лишние подозрения. Поэтому я сказала:
– Мне нужно домой Вячеслав Андреевич. Будет много вопросов если кто-то узнает, особенно после угроз Петра Николаевича, что я оставалась у вас на ночь. К тому же вас сын может плохо к этому отнестись. Сами подумайте, как ему объяснить, что в отсутствии его матери в их доме спит чужая женщина? Нет, остаться я не могу. По крайней мере сейчас. Слишком опасно.
Я снова поцеловала Вячеслава Андреевича в губы.
–Как нибудь в другой раз. А пока я должна принять душ. Можно воспользоваться вашей ванной?
Вячеслав Андреевич понуро кивнул.
– Да, конечно. Ты помнишь, как её найти?
– Да, – ответила я, схватила свои вещи разбросанные по полу и вышла из спальни.
Когда я вымылась, переоделась и вышла из ванной, Вячеслав Андреевич ждал меня у дверей.
– Я вызвал тебе такси, – сказал он, открывая мне двери.
– Спасибо, – кивнула я и вышла на крыльцо дома.
На улице было душно, хотя на часах была уже половина двенадцатого. Вячеслав Андреевич проводил меня до ворот, где неожиданно притянул меня к себе и крепко поцеловал. Хоть это и было рисковано, – нас мог увидеть Егор или ещё хуже кто-нибудь другой мог лицезреть эту картину – я всё же не стала сопротивляться, и обняв своего шефа, ответила ему не менее крепким поцелуем.
– Будь осторожна, – сказал Вячеслав Андреевич, садя меня в такси. – Завтра утром я заеду к тебе. У нас, как ты знаешь, намечается куча дел.
Я кивнула, захлопнула за собой дверцу машины и, махнув ему на прощание рукой, назвала водителю свой домашний адрес.
Я сидела на заднем сидении и как какая-то старшеклассница улыбалась. Не могу сказать, что стало тому причиной. С одной стороны я не должна была проявлять столь бурной реакции, по идеи я вообще не должна была допустить того, что произошло между нами с Вячеславом Андреевичем. У него были сын и жена (хоть последняя и оказалась конченной стервой, однако сей малоприятный факт не отменял законности их брака), до сегодняшнего дня он читался образцовым семьянином, а я так просто взяла и всё испортила.
Я пыталась упрекнуть себя за это, как-то осудить, но все попытки сводились к тому, что я сидела на заднем сидении такси и продолжала всё так же глупо улыбаться. Наверно я и впрямь плохой человек.
Через полчаса такси остановилось у подъезда моего дома. Я сунула водителю деньги, но он отказался, сказав, что ему уже заплатили. Тогда я выбралась из машины и вошла в подъезд.
Глупая улыбочка на моём лице похоже никуда не исчезла, потому что, как только я показалась на глаза тете Нине (у этой бедной старушке похоже опять возобновилась бессонница), та смеряла меня привычным злобным взглядом и прошипела: