– Ну, все теперь я готова. Можем ехать.
Минут через двадцать я была уже в офисе. Вячеслав Андреевич разговаривал по телефону в своем кабинете. Я прошла на свое место и решила пока перекусить купленными в буфете бутербродом и кофе.
Опасность, кажущаяся мне вчера стол неотвратимой, теперь сошла на нет. Вячеслав Андреевич жив и здоров, офис на месте, а значит всё не так уж и плохо. Хотя в подобных случаях всегда найдется какой-нибудь подвох.
Быстренько допив кофе и прикончив бутерброд, я решила наконец зайти к Вячеславу Андреевичу и рассказать ему о вчерашнем разговоре с Денисом.
Я поднялась с кресла, поправила юбку и, уже собираясь подойти к двери, услышала голос шефа по селекторной связи:
– Александра, будьте добры, зайдите ко мне на минутку.
Услышав странные нотки в голосе шефа, я насторожилась и, постучавшись, вошла в кабинет.
Вячеслав Андреевич сидел за рабочим столом и с видом озабоченного человека рассматривал перед собой кипу бумаг. В воздухе чувствовалось напряжение. Я осторожно подошла к столу и остановилась.
– Что-то случилось, Вячеслав Андреевич? – спросила я.
Не отрываясь от бумаг, Вячеслав Андреевич ответил:
– Мне утром звонил старый знакомый из полиции и сказал, что один из наших складов, где мы хранили товар для перевозки в Германию, к чертям собачьим сгорел. До тла. Ничего не осталось. Главная версия – поджог.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот, значит, что они сделали. Выходит, именно так они решили «прессовать» Вячеслава Андреевича. Ну, ладно, мы ещё посмотрим.
И тогда я решилась. И всё рассказала Вячеславу Андреевичу о разговоре с Денисом.
Услышанное произвело на шефа ожидаемую реакцию.
Он вскочил из-за стола и ударил кулаком по столешнице.
– Вот же, сукины дети! – выругался он. Но потом, опомнившись, добавил. – Ой, прости, Саша. Просто эти... Просто... А, черт, я даже слов подобрать не могу.
– Ничего, – ответила я. – В этом я с вами полностью согласна.
– Такая сделка теперь коту под хвост! – Вячеслав Андреевич скрипнул зубами.
Какое-то время он был в бешенстве, как говорится, рвал и метал, но вскоре остыл. Долго его на подобные вещи не хватало. Его добродушие всегда вызывало во мне восхищение.
– Что же нам теперь делать-то? – спросила я.
– Пока не знаю, Саша. Будем надеяться, что они с нами свяжутся, придут поговорить, прежде чем вновь решат выкинуть подобную штуку.
Вячеслав Андреевич вышел из-за стола и стал прохаживаться по кабинету.
– Думаю, Хрусталев пока не станет что либо предпринимать. Он хочет запугать меня, показать силу, убедить, что я потеряю всё, если не пойду у него на поводу. Проклятье!
– Вячеслав Андреевич, я могу как-то помочь?
Вячеслав Андреевич вернулся обратно к столу и сел. Несколько минут он сидел молча, размышляя о чем-то, потом взглянул на меня и сказал:.
– Сейчас лучше всего ничего не делать. Пусть Хрусталев сам всё за нас сделает. Он ообязательно покажет себя. Не удивлюсь если прямо сегодня.
И тут, словно предугадывая слова Вячеслава Андреевича, зазвонил телефон. Мы удивлённо переглянулись. Шеф выждал пару секунд и подеяьн трубку.
– Да, слушаю. Кто эть?
– Неужто не узнал, Слава? – раздался голос Петра Николаевича в трубке. – Вот уж радость! Наверно богатым буду, раз мой партнёр меня не узнает.
– А, это вы Петр Николаевич, – невозмутимо ответил Вячеслав Андреевич и нажал кнопку громкой связи. – Здравствуйте! Видимо и впрямь разбогатеете.
Послышался смешок.
– Я как раз по этому поводу тебе и звоню. Хотел узнать, что на счёт нашей сделки? Бумаги готовы?
– Нашей сделки?
– Да, на счёт завода. Ты уже оформил куплю-продажу?
– Нет, Петр Николаевич, не оформил и оформлять не собираюсь. Своё мнение по этому поводу я уже сказал. Думаю это прозвучало более чем доходчиво.
В трубке повисла тишина. Было слышно как Петр Николаевич тяжело дышал. В его возрасте нужно внимательней следить за сердцем и стараться меньше нервничать, а то ведь и удар схватить можно.
– Мы же это вроде обсуждали, Слава, – в голосе Петра Николаевича на этот раз появились металические нотки. – Я думал, что ты меня понял и решил для себя, что мое предложение будет самым выгодным для нас обоих.
– Нет, простите, но я, пожалуй, от него всё же откажусь.
– Ох, Слава, Слава, – хотя этого нельзя было увидеть, но Пётр Николаевич, должно быть, покачал головой. – Мы ведь с твоим отцом прошли через многое. Друзья со школьной скамьи, всегда вместе, все делили пополам. А ты сейчас разговариваешь со мной так, будто я тебе заклятый враг. Пойми одно, Слава – я хочу сделать для нас как лучше. Не марай память своего отца! Если бы он был жив, не думаю, что ему понравилось бы твое недоверие по отношению ко мне.