Прижавшись носом к полу палатки, попытался взять след, но пахло лишь морозной свежестью и совсем чуть-чуть Избранной. Я решил идти по её запаху и выскочил на улицу, буквально таща на верёвке не успевшего отвязаться эльфа. Вот он, аромат любимой: первоцветы и что-то цитрусовое. Дошёл почти середины уступа, как след вдруг оборвался. Впервые столкнулся с подобным. Было ощущение, что невидимая сила просто подняла Сашу в воздух. Под одним из близлежащих камней заметил яркий кусок шелковистой ткани, — это был платок, который повязал на руку любимой.
Урд
Как мы могли не почувствовать, что Избранная исчезла? Я считал, что придумал гениальный ход, который поможет защитить её! Сейчас хотелось удариться головой о камень, чтобы наказать себя за глупость и самонадеянность. Непременно так сделаю. Но не раньше, чем найдём супругу и накажем тех, кто рискнул её похитить.
Существо, в которое превратился Вулфи, металось по площадке, жалобно подвывая. Я так и не мог привыкнуть к той странной смеси человека и волка, которой становился оборотень. Но в этой ипостаси он мог отыскать след нашей возлюбленной. В какой-то момент он резко кинулся в сторону, утягивая меня за собой, — я и забыл об этой верёвке, что продолжала связывать нас.
— Что там? — попробовал оттолкнуть оборотня, замершего у одного из камней, но тот остался недвижим, сжимая в лапе нелепый отрез цветной материи. Теперь я узнал платок, который был на Саше перед тем, как мы легли спать.
— Я не ощущаю её! След пропал! — хрипло прорычал оборотень, возвращаясь в человеческую ипостась.
— Оставайся зверем! Так быстрее найдём её и тех, кто рискнул к ней прикоснуться! — приказал я.
— Ты не понимаешь? В человеческом обличии я чувствую её лучше! — он метнулся к краю уступа, замерев всего в шаге от резкого обрыва и облегчённо выкрикнул. — Хвала Праотцу, внизу её нет!
— Мы бы почувствовали, если бы её не стало… — это было единственное, что смог сказать.
Я был уверен, что Саша жива, моё сердце не могло обманывать. Думаю, оборотень испытывал то же самое. Но где Избранная? Куда подевалась? И почему даже потомку зверей не удаётся взять её след?
— Нужно разделиться! Ты пойдёшь по тропе вниз, а я начну карабкаться вверх! Нельзя терять не минуты! — воскликнул с горячностью, но оборотень посмотрел на меня, словно я был маленьким нетерпеливым ребёнком.
— И это хладнокровный эльф, обдумывающий всё на сто шагов вперёд? Ты же не умеешь видеть в темноте. Даже для моих глаз сейчас проблематично рассмотреть хоть что-то. Мы можем не заметить Сашу, даже если она окажется в шаге от нас. Тем более, глупо будет разделяться. Мы с тобой нужны друг другу!
Его слова меня задели за живое, хотел ответить что-нибудь едкое, но понял, что оборотень в этот раз рассуждает мудрее меня.
— Неужели не чувствуешь, буря начинается? — он кивнул на острые крупинки снега, стремительно летевшие в лицо. — Нам лучше укрыться в шатре. В такую погоду искать Сашу — форменное самоубийство. Поверь. Будь у нас хоть шанс, я бы уже бежал впереди, карабкался по скалам и заглядывал под каждый камень. Но мы нужны Избранной живыми. А выжить в такую метель без укрытия не сможем.
— То есть мы будем прятаться и выжидать, пока наша возлюбленная неизвестно где, среди этих проклятых гор? — от бессилия хотелось кричать.
— Я чувствую, что в данный момент ей ничто не угрожает. Не знаю, как это объяснить, но уверен, что она жива, здорова и не испытывает мучений. Если бы было иначе, то забыл бы про благоразумие. А теперь, эльф, возьми себя в руки и напряги свою светлую голову. Думать — больше по твоей части. Только давай это делать в тепле, а то мыслительные способности на таком холоде точно не на высоте.
И вновь этот волчара оказался прав. Я уже едва чувствовал свои ноги, ведь выскочил на мороз в чём мать родила. Сейчас нужно было тщательно взвесить все гипотезы, разобрать произошедшее по деталям. Только в моей голове, которую оборотень назвал светлой, не было ни единой здравой мысли или гипотезы, лишь липкий страх за возлюбленную, лишавший возможности мыслить рационально.