Вопросов в голове становилось всё больше. Самое время подумать о том, кто я сейчас и что меня ждет. Может, я какая-нибудь принцесса-воительница, которую с детства учили обращаться с мечом, а не держать в руках пульт от телевизора? Или вообще обычная крестьянка, которой не повезло оказаться не в том месте и не в то время? Последний вариант мне кажется наиболее логичным.
Задаю эти вопросы и понимаю, что пора бы уже думать о том, как выжить и адаптироваться в этом суровом мире. Может, если повезет, я найду способ вернуться обратно в свой двадцать первый век. Хотя, если честно, я слабо в это верю. Но надежда умирает последней, а значит, нужно цепляться за нее всеми силами. А пока придется играть роль потерявшей память девицы и постараться не навлечь на себя беду. Главное — сильно не выделяться, чтобы не прослыть какой-нибудь ведьмой.
Костер весело потрескивал, огонь согревал заледеневшие кости, и даже крепкий напиток начал приносить некоторое облегчение. Тревога, до сих пор сжимавшая мое сердце, немного отступила. Да, я в беде, но жива (пусть и не в своем теле). И пока есть шанс, я им буду пользоваться.
Мужчина с деловым видом что-то жевал и смотрел на меня, то ли оценивая мою жалкую персону, то ли просто размышляя о чем-то своем. Я чувствовала себя пойманной в ловушку внимания его серых пронзительных глаз. Он как будто видел меня насквозь. Надеюсь, он хотя бы немного мне поможет. Пора, наверное, узнать, как зовут этого викинга. "Ну и видок у меня, наверное, сейчас", — подумала я и невольно поежилась.
Я собрала остатки мужества, сглотнула ком в горле, прокашлялась и, насколько это было возможно, уверенно спросила:
— Как… как вас зовут?
Мужчина, этот суровый викинг, оторвался от созерцания пляшущих языков пламени и бросил на меня мимолетный взгляд. Оценивающий, словно зверь прикидывал, стоит ли тратить силы на добычу. Меня передёрнуло.
— Харальд, — коротко ответил он, как будто делал мне великое одолжение. Словно моё любопытство было досадной помехой его важным размышлениям.
Харальд. Просто Харальд. Ни тебе "конунг", ни "владелец земель". Просто Харальд, как будто он обычный сосед по лестничной клетке, а не грозный воин из далёкого прошлого. Что ж, лаконичность была ему к лицу. Грубая, суровая лаконичность.
Он резко поднялся, направляясь к сушилке. Словно пружина распрямилась. Видимо, решил проверить, как там продвигалась сушка наших мокрых одежд. Движения были резкими, какими-то угловатыми. В каждом шаге чувствовались мощь и уверенность. Я невольно залюбовалась тем, как на его мускулистом теле играли мышцы. Он был словно высечен из камня, этот Харальд.
Секундное замешательство, и вдруг… порыв ветра, будто злобный демон, откинул полу медвежьей шкуры, обнажив часть бедра и… ну да, часть его крутого викинговского зада.
О боже! Кровь мгновенно прилила к щекам, словно кто-то плеснул кипятком в лицо. От неожиданности, от смущения я аж подскочила на месте и тут же отвернулась, стараясь не смотреть в его сторону. Сердце бешено колотилось.
Нет, ну, согласитесь, это тебе не рассматривать античные статуи в музее! Это реальный, живой полуголый викинг, и я тут с ним наедине, посреди заснеженного, богом забытого (и мной тоже) леса. Воздуха не хватало!
— Что, мужика голого никогда не видела? — раздался над моей головой насмешливый, пропитанный снисходительностью голос Харальда.
Я вздрогнула. Его слова задели меня, ранили. Вовсе не потому, что я смущалась его… ну, в общем, его обнажённости (хотя и это тоже, чего уж скрывать). А потому, что в его тоне сквозило явное пренебрежение. Снисходительность, как к глупой наивной девчонке. Меня это взбесило до глубины души. До чего же он был высокомерен!
— Может, и не видела, — огрызнулась я сквозь зубы, стараясь скрыть раздражение, которое поднималось во мне, словно цунами.
Харальд расхохотался, запрокинув голову. Его смех был громким, раскатистым, как гром. Холодный и пугающий смех. Он словно глумился надо мной.
— Ого! А ты уже начинаешь что-то вспоминать! — воскликнул он, все еще посмеиваясь. — Ну, раз уж заговорила, скажи-ка мне, как тебя зовут?
Я окончательно растерялась. Мои мысли метались, словно испуганные мыши в лабиринте. Что ему сказать? Замолчать? Но тогда он точно что-то заподозрит. Да, стоило продолжать притворяться потеряшкой и валить всё на амнезию. Главное — не показывать свой страх.
— Не помню, — тихо ответила я, опуская глаза. Мне безумно хотелось спрятаться, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Чувствовала себя мышью, попавшей в лапы кота. Харальд нахмурился. Его взгляд стал тяжелым, пронизывающим. Словно он пытался заглянуть мне в душу, вытащить наружу все мои секреты.