— Боже мой, — выдохнула она. — Ты… ты тоже?
Я почувствовала, как у меня внутри всё оборвалось.
— Тоже что? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— «Шагом марш», — процитировала она, и в её голосе прорезались слёзы. — Это выражение. Моя бабушка так говорила. Она из-под Рязани. Я думала, я одна. Думала, что сошла с ума.
Я шагнула к ней и взяла её за здоровую руку.
— Ты не сошла с ума, — сказала я тихо. — Я тоже оттуда. Из двадцать первого века.
Виктория всхлипнула и вдруг рассмеялась, и в этом смехе звучало облегчение, смешанное с болью.
— Я так и знала, — прошептала она, качая головой. — Так и знала. Ты говорила не так, как местные. И смотрела по-другому.
Я усадила её в кресло у очага, села напротив на скамью и взяла её здоровую руку в свои.
— Расскажи мне, — сказала я, — как ты здесь оказалась?
Виктория глубоко вздохнула и закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями.
— У меня должна была быть фотосессия, — начала она. — Я работала моделью. Не очень известной, так, на подхвате. Но в тот день мне предложили съёмку в историческом образе. Валькирия, представляешь? Костюм, грим, всё как положено. Я переоделась, загримировалась, приехала на холм за городом. Там был красивый вид, оператор хотел снять закат.
Она сглотнула и продолжила:
— Я стояла на вершине, ветер дул в лицо. Я чувствовала себя такой… сильной. А потом небо потемнело. Ударила молния. Прямо в меня. Или что-то похожее на молнию. Я ничего не поняла. Просто потеряла сознание.
Она открыла глаза и посмотрела на меня.
— А очнулась я на поле. Кругом кровь, трупы, крики. Я была в том же самом костюме, в котором приехала на съёмку. И я ничего не понимала. Меня растолкал старик с добрыми глазами, который спас меня и вытащил из этой мясорубки.
— Свен, — сказала я.
Виктория кивнула, и по её щеке покатилась слеза.
— Свен. Он спас мне жизнь. Он ничего не спрашивал, сказал: “потом расскажешь”, а сам увёл с поля боя. Я была в таком шоке, что первые три дня почти не разговаривала. А он просто сидел рядом и поил меня тёплой водой.
Я сжала её руку.
— Теперь я понимаю, почему ты так благодарна ему.
— Он мой спаситель, — сказала Виктория твёрдо. — Я обязана ему жизнью. И если понадобится, я отдам за него свою.
Она посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то новое. Какая-то глубокая, невысказанная связь.
— А ты? — спросила она. — Как ты здесь оказалась?
Я вздохнула и посмотрела на огонь, пляшущий в очаге.
— Это долгая история, — сказала я. — Но если коротко… меня толкнули в озеро, и я очнулась в теле Гертруды.
Я встретила её взгляд.
— Настоящая Гертруда утонула. А я заняла её место. И теперь я пытаюсь выжить в мире, где мужчины решают всё силой.
Виктория молчала долгую минуту. А потом она улыбнулась той самой улыбкой, которая сказала больше, чем любые слова.
— Значит, нас теперь двое, — сказала она. — Две попаданки в мире викингов. Ну что ж… будем держаться вместе.
Я сидела напротив Вики, всё ещё сжимая её здоровую руку в своей, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Странное, почти забытое чувство родства. Впервые за всё время здесь, в этом суровом мире, я встретила кого-то, кто понимал меня без слов. Кто знал, каково это — проснуться в чужом времени, среди чужих обычаев.
— Держаться вместе, — повторила я, и на моих губах появилась улыбка. — Мне нравится этот план.
Мы проговорили почти до полудня. Я рассказала ей о своей первой встрече с Хельгой, о том, как меня похитил Эйрик, о суде и о том, как Харальд вступился за меня. Виктория слушала внимательно, иногда кивала, иногда усмехалась, а в глазах её плясали те самые искорки, которые выдавали в ней человека с чувством юмора.
— Валькирия, значит, — хмыкнула я, когда она закончила рассказ о своей фотосессии. — А грим был хороший? А то ты так кулаками машешь, что я бы никогда не подумала что ты моделью была когда-то.
Виктория фыркнула и закатила глаза.
— Ох, не напоминай. Меня красили два часа. Два часа, Гертруда! А потом я очнулась в луже крови и поняла, что вся эта косметика — фигня, потому что настоящие викинги пахнут потом и медовухой, а не французскими духами.
Я рассмеялась. Впервые за долгое время искренне, громко, так, что в груди зазвенело. Виктория улыбнулась в ответ, и я поняла: мы справимся. Вдвоём.
Но потом разговор свернул в другое русло. Виктория, прихлёбывая тёплое молоко из кружки, вдруг посмотрела на меня с хитрым прищуром.
— Слушай, — начала она небрежно, но я уже почувствовала подвох, — а когда конунг планирует объявить о вашей свадьбе?