Мы не говорим больше. Мы просто лежим, прижавшись друг к другу в теплом коконе одеяла, пока серый свет утра медленно заполняет комнату. И в этом коротком драгоценном моменте все чувствуется далекими, как сон. Единственное, что реально, — это тепло между нами и тихое непоколебимое обещание, которое мы только что посеяли в этом тепле.
Глава 17
Я стояла перед грубо отполированным зеркалом в деревянной раме в покоях Харальда и поправляла платье. Не то чтобы я волновалась, я была в ужасе. Ладони вспотели, сердце колотилось где-то в горле, а пальцы никак не могли справиться с пряжкой пояса, которая упрямо соскальзывала.
— Дай помогу.
Харальд подошёл сзади. Я почувствовала его тепло раньше, чем его руки легли на мои. Он перехватил пряжку, застегнул её одним уверенным движением и задержал ладони на моей талии, притягивая меня спиной к своей груди.
— Ты дрожишь, — сказал он, уткнувшись носом в мои волосы. — Я слышу, как стучит твоё сердце.
— Хорошо, что оно вообще стучит, — выдохнула я, пытаясь шутить, но голос предательски дрогнул. — Я думала, оно остановится, когда ты сказал, что мы выйдем вместе и ты объявишь всем.
— Не объявлю, если ты не хочешь, — тихо ответил он, и в его голосе не было ни капли насмешки. Только готовность принять любой мой выбор. — Мы можем подождать. Можем выйти порознь. Можем сделать это завтра, через неделю, через месяц. Я подожду столько, сколько нужно.
Я развернулась в его руках, чтобы видеть его лицо. Серые глаза смотрели на меня с той спокойной уверенностью, которая заставила меня влюбиться в него. Когда именно, я уже не могла сказать. Может быть, в первый же день. Может быть, тогда, когда он впервые посмотрел на меня не как на гостью, а как на женщину.
— Нет, — сказала я твёрже, чем чувствовала. — Я хочу, чтобы они знали. Я хочу, чтобы все знали. Я просто… боюсь, что они не примут меня.
Харальд наклонился, коснулся моего лба своим, и я закрыла глаза, вдыхая его запах — дым, кожа, металл и тот неуловимый тёплый аромат, который принадлежал только ему.
— Они примут, — сказал он шёпотом. — Потому что я принимаю. А я конунг. Им придётся смириться.
Я невольно улыбнулась, открывая глаза.
— Ты невозможен.
— Знаю, — он улыбнулся в ответ, и эта улыбка сделала его лицо почти мальчишеским, несмотря на шрамы и суровые черты. — Но ты уже выбрала меня. Так что теперь это твоя проблема.
Я толкнула его в грудь, легонько, без злости, и он рассмеялся, перехватив мою руку и поцеловав костяшки пальцев.
— Идём, — сказал он, переплетая наши руки. — Чем дольше мы тянем, тем страшнее становится. Я знаю это по битвам.
— Сравниваешь объявление о предстоящей свадьбе с битвой? — приподняла я бровь.
— Самая страшная битва в моей жизни, — ответил он совершенно серьёзно. — Потому что здесь я рискую не землями и войском, а тобой.
Я сжала его пальцы в ответ, чувствуя, как от этих слов теплеет внутри, разгоняя остатки страха.
— Постой, — я долго думала. И если я не скажу сейчас, то не скажу уже никогда, — мне нужно кое-что тебе сказать.
— Что? — Харальд спокойно посмотрел на меня, и в его серых глазах не было ни тревоги, ни нетерпения, только внимание, целиком обращённое на меня. — Ты можешь сказать мне всё, ты знаешь.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как сердце, только начавшее успокаиваться, снова забилось где-то в горле. Слова застревали, и я боялась, что, если начну говорить, они выйдут не теми. Будут нелепыми, неправильными, и он не поверит мне.
— Это не шутка, — начала я, и мой голос прозвучал хрипло, почти чужим. — И не бредни обезумевшей от счастья девушки. Я должна была сказать тебе раньше. Должна была сказать ещё тогда, когда ты спас меня из ледяной воды.
Харальд нахмурился, но не от гнева, а от замешательства. Он взял мои руки в свои, согревая их.
— Говори, — сказал он тихо. — Я слушаю.
Я подняла на него глаза и решилась.
— В тот день у озера… когда ты вытащил меня из воды, — начала я, и слова полились сами собой, будто прорвало плотину, которую я строила всю эту долгую зиму и весну. — В тот день в озере утонула другая девушка. Настоящая Гертруда, дочь ярла Хроальда. Я не знаю, кто она была, я не знаю, какой она была, но я оказалась в её теле. В тот момент, когда ты вытащил меня на берег, я открыла глаза. И я была… не она.
Харальд смотрел на меня неотрывно, и лицо его оставалось непроницаемым. Я не могла прочитать его мысли, и это пугало сильнее, чем если бы он рассердился.
— Я не из этого мира, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Я попала сюда неизвестно как, неизвестно зачем. Я не знаю, как вернуться. И я не знаю, останусь ли я здесь навсегда или однажды исчезну так же внезапно, как появилась.