Внешне это никак не проявлялось. Напротив, Её Величество мироточили сладкими улыбками и фальшивыми, двуликими комплиментами.
Двор был скользкой, липкой паутиной. Но зато здесь ни единой секунды не было скучно.
– Будь осторожнее, – предупреждала Айлин Литнес. – Не слушай дядю. Держись от неприятностей подальше.
– Я так и делаю. Хотя порой это сложнее, чем хотелось бы. Дядя недоволен мной.
– Кого это волнует?
– Он может отправить меня, удалив от королевского двора.
– А ты хотела бы здесь остаться?
– Ну, я только начала привыкать к новому месту. Не хотелось бы срываться снова и пускаться в долгий путь.
Литнес грустно вздыхала:
– Твоя забота вовсе не дядя, милая. До тех пор, пока я хочу видеть тебя рядом с собой, можешь не беспокоиться о том, доволен он тобой или нет.
Беспокоиться следовало об удовольствии или неудовольствии Литнес – это Айлин усвоила. Правда, угодить ей было совсем не трудно. Нужно было чётко выполнять приказы, чаще всего – писать и относить письма. Ну, и развлекать леди беседой.
Никто никогда особенно не беспокоился о том, что думает Айлин и способна ли она вообще думать. Оно и понятно. Реальной Айлин от рождения-то семнадцать годков. Возраст, так сказать, полового согласия в данных реалиях достигнут. Но всё, что в любом измерении любого мира способно волновать реальную семнадцатилетнюю девицу – это любовь и молодые красавцы, которых при дворе было соцветие.
Однако Аля в прошлой своей жизни успела прожить сорокет. И, не то, чтобы отлично разбиралась в политике, но понять, что именно она переписывает, оказалась способна.
Однажды Литнес послала отнести дядюшке пергаментную бумагу, очинённые перья и чернила. Ничего удивительного в этом, конечно, не было. Королевскому Наместнику, ведущему королевские дела, требуется много бумаги и чернил. Но, как раз в тот момент, когда Айлин складывала принесённое перед любимым всемогущим дядюшкой, того вызвали в королевские покои.
– Никуда не уходи, – строго велел ей Альбус. – И смотри, чтобы в моё отсутствие никто не подходил к бумагам. Поняла?
– Конечно.
– Это важно.
Как только дверь за «дядюшкой» закрылось Айлин, подчиняясь голосу любопытства, сунула свой нос куда не следует – прямо в свиток.
«Дорогой мой друг, – гласили строки. – С прискорбием сообщаю, что на все требования нашего государя к своему брату вернуться к законной жене, Ингард Даркфэйтский ответил отказом. Зная о том, что Орден и Святые Рыцари, крайне недовольны подобным течением дел, король, с одной стороны, изо всех сил пытается задобрить наших людей щедрыми пожертвованиями, а с другой, дорогую Литнес Мейегард продолжают держать во дворце, пусть почётной, но заложницей.
Верные нам люди, являющиеся ценным и точным источником, прислали тайное донесение, которое данным письмом я довожу и до вас: король согласился на просьбу бесчестного и подлого Джоя Фэрсоя, сумевшего убедить корону в том, что та, якобы, обязана ему победой над пиратами в недавних морских сражениях и блокаде Шёлкового Пути. В благодарность за услугу наш король не придумал ничего более благостного, как уважить просьбу лорда Фэрсоя и разрешил жителям полуострова чтить своих старых богов. Благодаря данному опрометчивому решению Орден лишился своего влияния на огромной территории. Население полуострова возвращается к своим ошибочным верованиям в Проклятых Богов, имя которым Скверна и Мерзость, а казна лишается доходов, равных трети королевства.
По великой милости Богов мы с вами отнюдь не беззащитны перед произволом узурпаторов. Благодаря прозорливости нашего брата по вере, Питера Пейна, основавшего и за последние годы укрепившего Наше Воинство, призванное защищать истинно верующих, отрекшись от всех личных благ во Славу Божию. Как вам известно, Наши Люди разделены на две части. Конечно о том, чтобы задействовать сейчас Божьих Рыцарей, речь идти не может – мы с вами должны сохранять осторожность. Но те его Сыны, что состоят в менее заметной, но не менее важной его части – их вы не только можете, но и должны использовать.
Даст Бог, наши совместные усилия окупятся. Постепенно мы соберём силы и в срок нанеся удар, сокрушим ненавистного врага».