Я стащила с ног сапоги и растянулась на колючем сене, которое показалось самой мягкой в моей жизни постелью.
— Как хорошо-о, — потянувшись, довольно крякнула я.
Эрик моего энтузиазма не разделил. Он потоптался кругами на месте и лег, повернувшись ко мне спиной.
— Ладно, утром найдем еду и одежду для меня, — проговорила, чтобы свин расслышал. — А потом разберемся с твоим проклятием. Окей? Ты же сказал, что оно не на крови, значит не такое сильное?
— Угу, — проворчал Эрик. — Буду очень признателен.
Я улыбнулась, удивляясь, откуда у меня вообще на это силы. Все тело ломило от усталости, и отгоняя подальше мысли, в какой Ж…уткой ситуации я оказалась, я закрыла глаза и моментально провалилась в сон.
Глава 10
Мне снился странный сон, слишком странный. Возможно, горошек в салате был просрочен или крабовые палочки подвели. Но это не значило, что я не собиралась дать второй шанс прошлогодним салатам, как только встану с постели.
— Хватит улыбаться с закрытыми глазами, ты так похожа на сумасшедшую.
Стоп!
Я приоткрыла один глаз в надежде, что мне показалось. Но передо мной действительно сидел розовый поросенок с копной светлых кудрей и хмурился.
— Это был не сон, — с досадой простонала я, возвращаясь в реальность.
Все тело затекло, и каждый сантиметр был исколот соломой. И как только я могла подумать, что лежу на своем прекрасном новом диванчике после обжорства новогодними салатами, если все болит, включая пустой желудок.
— Да, я тоже надеялся, что к утру чары спадут и я смогу вернуться к своей прекрасной жизни, — буркнул Эрик.
Я бы тоже не отказалась, чтобы он перестал быть свиньей с наступлением утра (во всех смыслах), но мне показалось, что в его словах проскользнуло что-то едва уловимое. Будто он не считал свою жизнь таковой.
Ха-ха. Принц, который катается как сыр в масле, и имеет как минимум одного родственника, который за него расправится с кем угодно. Действительно, ужасная жизнь.
Поймав себя на сарказме, я поняла, что пора подкрепиться. И раз уж мы вдвоем застряли в этой дыре, то нужно приспосабливаться и сливаться с местностью.
— Будем есть слона по кусочкам, — потерев глаза, сказала я. — Мне нужно новое платье и завтрак. Тебе тоже нужно поесть. Как думаешь, сено подойдет?
— Я наследник престола! — возмутился Эрик. — И я не собираюсь питаться подножным кормом! Ты меня в это втянула, так что добудь что-нибудь пристойное для завтрака и неси сюда.
— По-моему мы пришли к выводу, что я ни при чем, величество, — уперев руки в бока, заявила я. — Работаем вместе, и точка. Понимаю тебя только я, так что без меня ты главный кандидат на мясо в горшочке для первого встречного.
Эрик сморщил нос, насколько это вообще было возможно для свиньи, а я вспомнила Екатерину Андреевну. Все же работа под ее началом научила меня быть более стрессоустойчивой и стойкой к тем, кто собирается сесть на шею и ездить на тебе, ошибочно приняв маленький рост и неконфликтность за слабость.
— Хорошо-хорошо, — тут же согласился Эрик. — Пойдем, я уже присмотрел кое-что, пока ты храпела.
— Я не храплю!
— Ага, — усмехнулся свин, и самым подлым образом воспользовался лестницей, чтобы спуститься самостоятельно.
А вчера прикидывался, и моими стараниями поднимался.
Собираясь припомнить это свинье при случае, я тоже спустилась. Лошадей в конюшне поубавилось, а через щель в воротах внутрь проникал яркий солнечный свет.
Эрик подбежал воротам, и просунув нос в зазор, выбрался наружу, а я последовала за ним.
Грязь во дворе подсохла, почти не оставив следов ночного дождя.
— Аннабель, — позвал Эрик. — Сюда.
Обогнув постройку, и дивясь тому, что народа на улице совсем нет, я попала во внутренний двор. И сразу стало понятно, что присмотрел принц. Внутренний двор таверны, к которой примыкала конюшня, использовался для хозяйственных нужд.
Тут бегали розовато-красные куры с небольшими рожками, деревянная поилка для лошадей, не уступавшая по размерам ванне, расположилась в центре двора, но самое важное, на длинных веревках, натянутых между столбами, безмятежно покачивалось постиранное белье. Большие сорочки, портки и юбки, и все такого грязного оттенка, что совсем не вызывало желания надеть это на себя. Но все же это была одежда местных, и привередничать не стоило.