Конечно, я и не надеялась, что за это время хоть кто-то поинтересовался у бургомистра, как девушка оказалась в его защищенной заклинанием библиотеке. Нет, скорее всего, они потратили его на то, чтобы собрать костер побольше на главной площади.
Кому нужен был честный суд, когда меня застукали на месте преступления с мечом в руках, в то время как бургомистр с отрубленной рукой катался по полу и строил из себя жертву?
Я пошевелила связанными руками, но никакой надежды на то, что удастся освободиться, не предвиделось.
— Вы незаконно проникли в дом бургомистра на празднование, и учинили погром в его кабинете с целью хищения ценностей, — ознакомившись с бумагами, которые ему подсунул какой-то прощелыга, пробубнил судья. — Признаете?
От подобной формулировки мне захотелось фыркнуть.
— Он сам меня пригласил! А потом хотел сожрать, как удав кролика! — Обведя взглядом зал, забитый чумазыми зеваками, сказала как можно более спокойно.
Конечно, в своей невиновности мне нужно было убеждать не челядь, которую на заседание отправили вместо себя господа в такую рань, когда еще и петухи толком не решили, стоит ли надрываться. Но что-то мне подсказывало, что глас народа, который хорошо управлялся вилами и факелами, имел свой вес.
— Это очевидная ложь, — причмокнув после того, как запил кекс чаем, пробубнил судья. — Бургомистр почетный член общества и пример для всех нас. Если вы как-то неверно истолковали его сигналы, то сами во всем виноваты, — он ткнул в мою сторону обвиняющим перстом. — Ибо околдовали его или опоили приворотным зельем.
— Ну конечно, иначе и быть не могло. А как я туда попала, по-вашему?
— Молчать! — судья стукнул молотком. — Вам запрещено себя защищать!
Я сдунула огненную прядь, упавшую на глаза, и принялась рассматривать пришедших на суд, вместо того, чтобы продолжать слушать нелепые речи. И без долгих размышлений было ясно, что меня обвинят в колдовстве, воровстве, неурожае и всех прочих висяках городишки на окраине королевства нагов.
Мне это и было нужно, но было немного жаль, как все вывернули в итоге. Вынужденную защищаться девушку судили, а бургомистр остался белым и пушистым, несмотря на то, что оказался хищной рептилией. Сидел поди сейчас в компании жены или любовницы, и причитал, как несправедливо обошлась какая-то ведьма с радушным хозяином. Пожалуй, на самом деле стоило прихватить что-то из его дома. Золотую вилку или небольшой подсвечник.
— Вы признаете вину? — вырвал из размышлений старый скрипучий голос.
Я посмотрела в блеклые глаза судьи, и уже открыла рот, чтобы ответить, когда заметила в окне мелькнувшую светлую шевелюру.
Эрик! Я едва не вскрикнула от радости, заметив его роскошные локоны. Не бросил меня, все провернул и уже прибежал сюда! От облегчения, о котором я и не подозревала, глаза защипало и я едва не расплакалась на глазах у всех. Хотя они, скорее всего, приняли бы мои слезы за страх или раскаяние.
— Да, признаю, — пробормотала, соображая. Мне нужно было выйти из здания суда как можно быстрее, раз Эрик здесь. Теперь и костер был не страшен, даже наоборот. Благодаря блондинистому прохвосту он станет порталом. — Давайте уже покончим с этим. На костер!
Я встала, немало напугав своим энтузиазмом присутствующих. По залу пронесся ропот, а судья растерялся на добрых пару секунд. Он посмотрел на тонкого испуганного парня в мантии, у которого едва проклюнулись юношеские усы. Должно быть, это и был мой защитник, которому и слова не дали вставить.
— Ну что ж, — судья почесал лысину под париком. — Тогда все верно. Сожжем эту женщину, раз она не хочет искупить свои грехи иным способом.
— Нисколечко, — добила я, втайне совсем немного злорадствуя от растерянности местного населения.
Они ожидали увидеть напуганную женщину, которая будет умолять сохранить ей жизнь, а нарвались на попаданку, которая торопится на костер, готовая сама хвороста туда подкинуть. Согласитесь, такое не каждый день увидишь.
Мой замысел удался. Началась суматоха, все повалили на улицу, толкая и пихая друг друга, и меня собрались вывести следом.
— Думала, решетка тебя спасет? — пророкотал низкий голос у самого уха.
Моя спина мгновенно вытянулась в струну.