— Но энергии сущностей недостаточно, чтобы перенести в наш мир живое существо, — озадаченно произнес змей, нахмурив брови. — Она способна лишь перенести духовную часть.
Я скривила губы в ухмылке.
— Тот, кто придумал эти ритуалы, был очень умным и сильным артефактором. Он знал особенности крови, а ее сущности способны на многое. Даже создать тело, подобно ауре.
— Как такое возможно? — изумился Тойгер. — Это же означает, что в своем мире при ритуале это существо умирает… — проговорил он и осекся, увидев мою грустную улыбку.
— И рождается в новом мире, со своими прежними привычками и умом, — закончила я, вздохнув.
Мужчины вновь переглянулись.
— Как давно вы знаете? — тихо поинтересовался Октавиан.
— Наверное, как только увидела пентаграмму. Было в ней что-то знакомое, — ответила ему, вспоминая первые чувства, что я испытала в храме. — Затем слова господина Тойгера заставили меня окунуться в прошлое и сопоставить факты.
В салоне кипа повисло молчание. Наверное, так даже лучше, чем выслушивать оправдания. Да, прошло много времени, и все бы могло сложиться иначе, если бы я сразу знала, что меня перенесли не высшие силы для спасения мира, а двое мужчин, при этом убив кого-то. Любому ритуалу нужна кровь, жертва…и ради чего? Ради чего погиб кто-то, чтобы здесь оказалась я? Явно, не для спасения мира. Может, я должна была и вовсе стать злодейкой? После этого хочется узнать еще больше, для чего тем мужчинам нужны эти ритуалы, а вернее те, кого они призывают. Сколько уже таких как мы? Времени-то много прошло…
— Очень тяжело принять правду, — сипло проговорила из-за вдруг пересохшего горла. — Но быть злодейкой меня не прельщает.
— Что вы этим хотите сказать, госпожа Белова? — оживился после моих слов тигр.
— А то, господин Тойгер, что я благодарна службе безопасности за то, что она не только сохранила мне жизнь и позволила познать этот мир, но и уберегла от участи злодея.
— Интересные у вас рассуждения, Белова, — с мягкой улыбкой на губах проговорил змей, отчего я даже засмотрелась.
Эту улыбку он всегда применял, когда был с друзьями. Искренняя и очаровательная, она заставляла всех девушек мечтательно вздыхать. Да что уж там, уверена, что и сейчас любая не устоит и улыбнется в ответ. И он всегда улыбался им, но не мне. Сейчас же она принадлежала только мне одной.
В груди что-то кольнуло, и я схватилась за нее, сжав челюсть из-за боли.
— Белова? — обеспокоенно спросил Октавиан, убирая свою руку с моего лба. — Что случилось? Где болит?
Боль отступила резко, как только чувство нежности к начальнику забылась в другом чувстве — удивлении.
— Что? — спросил он, ожидая моих слов.
А я просто лежала у него на коленях и удивленно смотрела на него снизу вверх. В какой-то момент мои губы против воли растянулись в луковой улыбке, и он все понял. Резко сменил маску на лице, и теперь вместо переживания я видела в его глазах только расчетливость и суровость.
— Все хорошо. Нерв, наверное, защемило, — с иронией ответила ему.
Перестать улыбаться я так и не смогла. Губы подрагивали и уже хотелось засмеяться в голос, вспоминая с каким беспокойством он спрашивал, все ли со мной в порядке. Да чтобы змей такое спросил у меня! Ха, ха и еще раз ха!
— Наверное, — сухо повторил он за мной и отвернулся к окну.
В этот момент я обратила внимание на господина Тойгера, и увидев, с каким интересом он за нами наблюдает, закусила губу.
Одно дело общаться с Октавианом на равных в его кабинете, а другое дело — при посторонних. И пусть тигр мне много раз уже помог, было не по себе, что он стал свидетелем нашего перехода на «ты».
— Прилетели, — отчего-то раздраженно произнес Октавиан и кивнул господину Тойгеру.
Я озадаченно посмотрела сначала на змея, а потом на тигра, который развернулся к рулю и перешел на ручное управление. Куда прилетели-то?
Захотела в который раз сесть, но и эта попытка увенчалась неудачей. Вновь сильная рука удержала меня, при этом чуть не задушив, когда кип резко остановился.