- Не восхищайся мной, Лили.
Мне неловко слышать, как она придаёт всем фактам глубокий смысл.
Я не понимаю, кто я в этой вселенной.
Просто перенеслась и теперь лишняя в этом мире или же заменила кого-то?!
Я покачала головой.
- Я ничего не помню.
- Даже если и так. Вы не попросили перевод…
- Лили! - пресекла любые её доводы.
Да. Я вернулась к своему делу. Спасаю раненых. Но разве у меня есть какой-то выбор?! Уехать подальше от этого места может значить, что я никогда не вернусь домой. Если не найду дневник прабабушки, будет точно то же самое… Сомневаюсь, что я столь великодушна, чтобы пожертвовать собственным возвращением взамен своей безопасности или спасению жизням.
Я встала, чтобы уйти.
- Постойте! Я же должна вас отвести в вашу комнату.
- Я… Скоро вернусь.
Я поспешила к дивизионному доктору. Возможно, она даст мне добро, чтобы вернуться на то место, откуда пришла. Или, во всяком случае, предоставит тех, кто мог бы меня сопроводить…
Моя рука повисла в воздухе, когда услышала приглушённые голоса с противоположной стороны двери.
- Пока мы не удостоверимся, что она из наших, а не со стороны наших врагов, будь с ней, пожалуйста, поосторожнее. - холодно предупредила женщина.
- Я не понимаю, что это значит. - донёсся знакомый баритон.
- Ты взрослый мальчик, а я довольно внятно выразилась. Хелен понадобится время, чтобы добыть информацию о докторе Баерт, а до этих пор…
Я громко ахнула и прильнула спиной к стене, словно меня могли увидеть через дверь.
Шпион?!
Кто?!
Я?!
Да, вы издеваетесь…
Естественно, ни один дивизион не подтвердит, что у них был такой хирург, как я. Да и был ли в этой вселенной доктор Баерт?
Знаю, что по отцовской линии были лекари. Однако отец строго-настрого запрещал мне или маме спрашивать об истории его семьи. Я ни черта не знаю о родословной Баерт…
- Она доктор, а не солдат! - снова вспылил мужчина. - Я видел её на поле боя. Я видел, как она реагирует на стрельбу, на оружие! Она не шпион! - гневался старший унтер-офицер, а я затаила дыхание, прикрыв рот обеими руками.
Дыхание спёрло. Сердце вбивается в грудь с такой силой, что, кажется, все слышат его. Но нет. Только я знаю о мощи собственного ужаса и отчаяния.
- Я тебя не осуждаю, Николас. Ты будешь удивлён, какими могут быть лгуньями женщины. Как мы можем играть роль бедной и невинной овечки.
- Ты так говоришь, будто уже решила, кто она!
- Это не так. Я констатировала факт. Мужчины абсолютно не разбираются в женщинах. И твоё слово в этом случае для меня ничто, пока я не увижу доказательства. Бумаги. Делай, как я сказала.
Что же мне делать?!
- И как же?
- Будь осторожен, следи, чтобы сам не проболтался о важных вещах и другие. Наблюдай, захочет ли она кому-то письма отправить.
- Раз ты так в ней не уверена, зачем даёшь трогать наших парней?!
- Потому что она хирург! Она в любом случае давала клятву Гиппократа. Даже если шпион, мы можем воспользоваться ей.
Послышались приближающиеся шаги.
Я ничего лучше не придумала, как встать перед дверью и сделать вид, что только пришла.
Дверь распахнулась.
Николас словил моё запястье на лету.
Наши взгляды сцепились в схватке недоверия.
Глава 14. Недоверие
- Элина?! - прищурился мужчина.
Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то кривой.
- Я хотела кое-что спросить…
Старший унтер-офицер оглянулся на дивизионного доктора.
- Ступайте, Николас.
Тот кивнул, но всё же задержал свой взор на мне перед тем, как выйти.
Дверь закрылась, и Наталья перевела внимание на меня.
- Говори, дорогая, есть какие-то вопросы?!
Дорогая?!
Вот это да…
- Я себя хорошо чувствую… Можно мне снова добровольцем выходить в поле?!
- Почему ты так жаждешь туда вернуться? Прошёл только день. Тебе здесь раненых не хватает?!
- Нет. Вовсе нет… Мне… Мне кажется, если снова там побываю, могу что-то вспомнить.
Женщина жалостливо наклонила голову.
- Это необязательно. К тому же опасно. Вдруг тебя захлестнут воспоминания, и ты окажешься из-за этого уязвима?! Как тогда поступишь?!
Она не получила ответа.
- Занимайся своими обязанностями, и со временем я пересмотрю твоё предложение. Договорились?!
Я кивнула.
- Ступай отдыхать.
Тревога всё больше заволакивала моё сознание. Она, словно цветок розы, распускается внутри, и её острые шипы ранят то тут, то там…